– Без. Телефон разрывается – журналисты звонят, со студии звонят без конца. Они что думают, если бы у меня были новости, я бы не позвонил? – Вадим горестно покачал головой. – Я никому не сказал, что я здесь. Только Реми. Он поехал встречаться с Мадлен, обещал позвонить потом сюда.
Он уселся на кухне за маленьким столиком, грустно наблюдая за действиями Максима.
– У Реми есть новости? – спросил его Максим.
– Так, мелочи. Это был не Пьер.
– Где?
– Ну, женщина, которая сюда приходила, когда ты спал.
– Пф! – фыркнул Максим. – Конечно, не Пьер.
– А ты-то откуда знаешь?
– Вадим, ты же режиссер! Ну подумай, разве он может быть в роли женщины? Как он по улице-то пойдет?
– А чего ему по улице ходить? Он из машины и в машину. И вокруг темно. Только-то и видно, что женская одежда. Он же не рассчитывал на тебя наткнуться.
– Ладно, в любом случае это был не он.
– Откуда ты знаешь? Ты тоже говорил с Реми?
– Я с Соней вчера говорил. Она видела Пьера в ресторане, где была сама.
– Он что, следил за ней?
– Послушай… – произнес Максим, – ты в каких отношениях с Соней? Если я могу тебе задать такой вопрос.
– В хороших.
– Ну конечно, я понимаю, что в хороших, но я имею в виду – ты вчера сказал, что вы друзья…
– Это так. Можно сказать – с детства, несмотря на разницу в возрасте. Мои родители старше Арно, но они с Арно дружили. Я вырос на глазах у Арно, а Соня выросла на моих глазах… Она мне доверяла, еще когда девочкой была. Свои секреты рассказывала, советовалась. С тех пор как она вышла замуж, мы стали реже видеться, да я и с Арно стал куда реже встречаться. Но все-таки встречались. Иногда семьями, иногда мы с ней в кафе сбегались поболтать. Я люблю ее. Она нежный человечек, ранимый. И одинокий, хотя Пьер ее безумно любит и балует.
– Вот как? – неприязненно спросил Максим.
– Ты разве не заметил?
Максим лишь пожал плечами, не ответив.
– А почему ты спрашиваешь? – поинтересовался Вадим.
– Думаю, имею ли я право тебе рассказать то, что мне вчера сказала Соня.
– О том, что Пьер за ней следил? Меня это не удивляет. Она в ресторане была с Жераром?
– Это тебе Реми сказал?
– Реми хранит чужие секреты. Что, в точку попал?
– Попал.
– Я просто догадался. Соня мне говорила как-то о ее отношениях с Жераром. И тебе, стало быть, Соня призналась?
– Да. Только
Вадим еле заметно усмехнулся:
– Так оно и есть. – И, помолчав, добавил: – Она ребенок, понимаешь? Такой Питер Пен женского рода, уцепившийся изо всех сил за детство. И играет в детские игры, но не в пиратов и не в дочки-матери, а в «роковую женщину», принимающую дань от разбитых сердец. С кокетством, но с холодным носом, без драм и без потрясений. Пьер, бедолага, этого не понимает и ревнует ее смертельно.
– Соня находит, что ее муж не способен на ревность, – заметил Максим, желая услышать комментарий Вадима.
– О, он это просто от нее удачно скрывает.
– Видимо, – излишне сдержанно ответил Максим.
– Похоже, что для тебя его ревность тоже является секретом? Меж тем это достаточно заметно. Если иногда смотреть и на Пьера…
Максим покраснел и стал молча перебирать исписанные листы на столе.
– Соня тоже не понимает своего мужа, только и всего. Это безнадежный случай, этот супружеский союз, – продолжал Вадим, отводя с улыбкой глаза от пылающего Максима. – Безнадежный, но крепкий, – добавил он. – Пьер – подходящая оправа для такой драгоценной штучки, как Соня…
– Ты зачем мне это говоришь? – сухо осведомился Максим.
– Просто так, – невозмутимо ответил Вадим. – Разговор зашел. А что, не надо было? – с еле заметной иронией спросил он.
Максим хмуро протянул стопку страниц Вадиму:
– На, читай вот отсюда!
Объездив нескольких коллекционеров по списку Пьера, Реми понял, что действует неправильно. Все знали об антикварном туалетном столике Арно, но никто не имел понятия о попытке его украсть год назад.
