– А других аргументов у вас нет? Чего-нибудь более тонкого, чем родственные связи, – отомстил за «глупый вопрос» Реми.
Мадлен удостоила его несколько более продолжительным взглядом спокойных серых глаз, и краешки ее губ дрогнули в легкой улыбке.
– Вам, как детективу, следовало бы знать, что есть люди-делатели и люди-говорители. Делатели редко говорят, а говорители редко делают. Мой отец относится к последнему типу.
– Допустим. Однако же… Вы ведь были у него в среду? Вы слышали, как мы приходили с Вадимом Арсеном к вашему отцу?
Заколебалась, сомнение на секунду мелькнуло в ее лице. Но только на секунду.
– Была, – ответила Мадлен твердо, глянув Реми в глаза.
– Почему ваш отец не пустил нас в квартиру?
– Это его квартира. Он волен пускать или не пускать кого он хочет.
– Или он что-то в ней скрывал?
– Нет. Ему нечего скрывать в своей квартире. Кроме бардака и пустых бутылок.
– Уходя, я слышал ваш голос за дверью. Вы крикнули «Что ты с ним сделал?» («ничтожество» Реми решил опустить). Вы могли бы мне объяснить эти слова? Они расходятся с вашей теорией о делателях и говорителях.
– Вам послышалось.
– Нет.
– Я не помню, чтобы я это сказала.
– Я очень хорошо помню. Вы произнесли именно эти слова. Почему?
– Я не могу вам объяснить, так как я не помню, чтобы я что-то подобное произносила.
– Я помню, повторяю вам, вы их произнесли.
– Вот вы и объясняйте, раз помните. Ваше время истекло, господин детектив.
– Погодите. Ваш отец пьет обычно где – дома или в баре? У него есть компания или он предпочитает одиночество?
– По-разному.
– Вы можете мне назвать бар, где он бывает чаще всего?
– Я не в курсе.
У Реми был еще вопрос, и, боясь, что она уйдет, он решил его сформулировать самым ошарашивающим образом.
– Зачем вы приходили позавчера в квартиру Арно?
Брови Мадлен выгнулись, очертив две крутых темных дуги над ее холодными серыми глазами.
– Если бы я располагала временем, мне бы следовало вас спросить, что означает ваш странный вопрос. Но у меня времени нет, и поэтому я остаюсь без вопроса, а вы – без ответа. Меня работа ждет.
Она поднялась, вознесясь над столиком и сидящим Реми, который поспешил встать. Мадлен кивнула ему, не подавая руки, и направилась к дверям.
– Где вы были в среду вечером, около девяти часов? – крикнул ей вдогонку Реми.
– Дома, – ответила Мадлен не оборачиваясь и величественно покинула кафе. Реми проводил ее взглядом, выключил портативный диктофон, лежавший рядом на соседнем стуле, и принялся доедать свой застывший крок-месье[11]
Реми устал. Реми был зол.
– Я с ног валюсь, – сказал он в трубку. – Давайте завтра. Завтра я приеду замок ставить и все вам расскажу.
– Приезжайте, Реми, я вас накормлю ужином, отдохнете, – заманивал Максим. Он был доволен работой над сценарием, и ему хотелось поужинать в компании, переключиться, узнать о ходе расследования.
– Вадим еще там?
– Он собирается уходить, но если вы приедете, то он, конечно, останется, чтобы услышать новости. У меня водка есть. Настоящая, русская, не то что тут у вас продают.
– Холодная?
– Холодная.
– А еще что? – капризничал Реми.
– Мясо.
– Строганофф?
– Что-то в этом роде.
– Ладно, еду.
Вадим устроился у телефона, чтобы предупредить Сильви, что он задержится. Максим отправился на кухню сочинить что-нибудь на ужин. Он достал мясо, лук, нашел в ящике несколько сморщенных морковок, которые покупал еще дядя, и принялся все это резать на кусочки.
– Ты умеешь готовить? – закончив говорить по телефону, подошел к нему Вадим.
– Холостая жизнь научит. Я два года своей жизни был женат, а остальное время в холостых пробегал.
– А я, по-моему, всю свою жизнь женат. Только на разных женщинах, но – всегда женат…
– Ну и как, состояние женатости тебе нравится?
– А вот это смотря с кем. С Сильви – да. Даже очень.
– Нашел совершенную женщину?
– Может быть… Или, наоборот, стал совершенным мужем. Это, знаешь, приходит с опытом. Я сегодняшний поладил бы теперь даже со своей первой женой. С которой, как я думал, разводясь, жить вместе никак невозможно.
– Хм, интересная мысль. Выходит, что я упустил бесценный опыт в своей жизни.
– Наверстаешь, – улыбнулся Вадим. – Я могу тебе помочь?
– Можешь. Помой салат.
Когда Реми позвонил в дверь, стол уже был накрыт усилиями двух знаменитостей.
– Мм-м, вкусно пахнет! – сказал детектив на пороге.
Они решили есть на маленькой, жаркой от работающей духовки кухне. Максим ловко опрокинул тяжелую стеклянную крышку кастрюли, и обжигающий пар поднялся над тушеным мясом.
– Я ваши фильмы не видел, месье Дорин, скажу вам честно, и никак не могу судить, какой вы режиссер, – говорил Реми, оттопырив щеку и отдуваясь от слишком горячего куска. – Но повар вы отличный. Это строганофф?
– Да нет, – усмехнулся Максим. – Это просто тушеное мясо. Меня мама научила нескольким простым рецептам для хронических холостяков…
– Надо будет у вас переписать, – промямлил Реми, жуя. – Я не то чтобы хронический, но пока еще холостяк. А готовить вот не умею, меня мама не научила, она думала, что я всю свою жизнь женатым проживу и буду перманентно иметь горячие обеды и глаженые рубашки…
