Тереза встала из-за стола, слегка толкнув Алекс, чтобы та дала пройти. Девушке совершенно не хотелось сидеть рядом с этим нахальным парнем, который, кроме сарказма, ничем больше не руководствовался. ЭсПи был для нее хуже Тома и Бена вместе взятых. Шатен, как она подумала, оказался черствым, бесчувственным человеком. Хотя, в глубине души она надеялась, что это не так – первое мнение всегда обманчиво.
Девушка молча вышла из дежурной и поплелась сначала в архив, в котором, кроме стеллажей с лежащими на них папками, стояли нерабочие компьютеры. Тереза вышла из архива и прошла в кабинет шерифа. Ключ-карта не понадобилась – дверь была открыта нараспашку, будто ее пнули ногой с такой силой, что она накренилась в сторону. Брюнетка зашла внутрь. Кабинет как кабинет – ничего необычного: письменный стол, на котором царил шерифский бардак, кожаный темно-зеленый диван, а на стене – пробковая доска, на которой висели портреты пропавших без вести людей. Тереза прошла за письменный стол к ящикам, три из которых были закрыты на ключ. Она открыла самый верхний, но он неожиданно соскочил с рельс и с характерным треском рухнул на пол. Бумаги, перепачканные чем-то наподобие рвоты, слипшиеся скрепки, записная книжка разом вывалились наружу. Из всего этого она брезгливо, двумя пальцами подцепила ежедневник и кинула на стол. Обернув палец более-менее чистой бумагой, Тереза открыла его на первой странице. Вся страница от начала до конца была исписана непонятным быстрым врачебным почерком, будто не писали вовсе, а старательно выводили каракули. Девушка перевернула следующую страницу, на которой оказалось все то же самое, что и на первой. Перелистнув весь ежедневник, в котором изредка встречались фотографии подозреваемых, брюнетка кинула его на пол. Следующим желанием стал поиск ключей от оставшихся ящиков, но тех нигде не было. Возможно, как подумала она, их забрал ЭсПи. Тереза с досадой хлопнула по столу и прошла к дивану. Она села на скрипучее сиденье и уставилась в темноту. Со стороны коридора слышался едва различимый бубнеж – они что-то обсуждали, но Терезе это стало неинтересно. Она узнала все, что хотела знать. Темнота окутывала кабинет, окутывала и ее саму, поэтому она чувствовала себя в относительной безопасности. Ее взгляд невольно остановился на пробковой доске, увешанной портретами. Она прищурилась, пригляделась, осматривая каждый портрет по очереди, как вдруг заметила что-то знакомое.
– Что ты тут делаешь? – раздался басистый голос откуда-то сзади.
Девушка вздрогнула и обернулась, встретившись взглядом с высоким шатеном. Тот стоял, опершись о косяк двери, и изучающе глядел на девчонку, которая, как загнанное животное, прижалась к стене.
– Да не бойся ты так, – сказал он ласково, проходя вглубь кабинета.
Его тон, с одной стороны, был добрым, но, с другой, – с неким подвохом. Высокая фигура подошла к девушке вплотную, и крепкая рука ухватила ее за запястье. ЭсПи поднял голову, посмотрев на стенд.
– Это он?
– Да, – рвано ответила Тереза.
– Скучаешь по нему? – неожиданно спросил шатен.
Конечно она скучала по нему. Они вместе выживали все эти дни, она к нему так привязалась, что его смерть что-то сломала внутри нее. Тереза кивнула.
– Сочувствую, – выдохнул он. – Симпатичный паренек. Ты-то как?
ЭсПи вновь обратился к Терезе. Он все еще не отпускал ее, крепко держал за запястье, но брюнетка этого уже не замечала.
– Неважно, – прохрипела она.
Слова ей давались очень тяжело, будто из-за подходящего комка немело все горло. Она боялась, что если скажет еще хоть что-то, то вмиг разрыдается прямо перед парнем.
– Он был твоим парнем? – ЭсПи снова задал вопрос касательно Томаса, и Тереза подумала, что парень пытается ее эмоционально добить.
Брюнетка подняла голову и, судорожно выдохнув, четко, со злостью в голосе, сказала:
– Он был моим лучшим другом, – всхлипнула она. – Я никак не могу выкинуть это из головы… Почему Бен не забрал его?
Ее слова стали менее понятными из-за всхлипываний и интенсивных рыданий; она будто бы задыхалась. ЭсПи прижал девчонку к себе и крепко обхватил руками, шепча что-то на ухо.
– Тварь собиралась разорвать его на части, – ее голос срывался. – Это все из-за меня…
Тереза была уверена, что если бы она не стояла в самом конце, то ее бы и не схватили, тогда и Томасу не пришлось ее спасать. А сейчас ей приходится мириться с его смертью и глядеть в улыбающуюся фотографию, висящую на стенде в кабинете шерифа.
– Фотография… – сказала она и резко выскользнула из объятий шатена.
– Какая фотография? – он сразу обратил внимание на стенд. – Эта?
