– Лу, не надо. Я не дурак, в отличие от него… Просто мне казалось, не знаю… В последнее время между нами что-то поменялось, – это прозвучало скорее, как вопрос, нежели как утверждение. – Ты ведь его… Любишь.
Он взял меня за руку, и я стала следить за тем, как его большой палец гладит тыльную сторону моей ладони, водя вокруг маленькой коричневой родинки. Часы размеренно тикали, отсчитывая секунды.
Почему я ничего не ответила? Что я не знаю – это действительно было так. Мне так хотелось сказать ему, что я чувствовала, но я не могла объяснить это даже себе. Я просто сидела, не в силах на него взглянуть.
Скотт глубоко вздохнул и отпустил мою руку.
– Если он не совсем дурак, он поймет. Но на это нужно время, – каждое слово давалось ему нелегко. – Возможно, это к лучшему. Я ведь все равно собирался уехать… Поговорите, когда оба остынете…
Уехать?
Я потянулась к нему, но он встал и молча вышел. Я слышала, как он рассерженно поднимается по ступеням.
Я сжалась на стуле и почувствовала, как мне сдавило грудную клетку. Дыхание стало прерывистым из-за кома в горле, и я что силы втянула через нос воздух, но не помогло: вместе с выдохом у меня из глаз полились слезы. Я обхватила голову руками, но, вспомнив, что в любую минуту кто-то может войти, вскочила и подлетела к выключателю. Последний освещенный островок в доме исчез, и я вернулась на место, вытирая руками лицо.
Сквозь окно, занавешенное тонкой белой тканью, пробивался мягкий свет луны, прокладывая широкий коридор от подоконника к стене. Из-за встречавшейся на пути мебели он искривлялся, становясь ломаной линией, а предметы, попавшие в него, отбрасывали длинные черные тени. На меня не попадал свет, и я выставила вперед руку. Она в одночасье приобрела светло-голубой оттенок. Я повертела ей из сторон в сторону, наблюдая за тенью, падавшей на стол, и в конце концов убрала ее. В темноте было не страшно. В темноте было… проще.
Я зажмурилась, стараясь прекратить плакать. Слезы текли сами по себе, но ко мне потихоньку стала возвращаться способность рассуждать. Этим мне предстояло заняться в ближайшие несколько часов – смысла ложиться спать не было никакого… Мне не хотелось ничего – лишь разобраться в себе. Мне наконец-то выдалась возможность поговорить с собой по душам. Попытаться разрешить внутренние споры, задать себе серьезные вопросы. Тем более, что новых за это время прибавилось, а вот ответов – даже на старые – не было.
Может, это мне следовало уехать? Взять и перекроить свою жизнь, все свои планы… Нет. Мне все равно не удалось бы сбежать от себя. С каких пор я боялась своих желаний и не следовала зову сердца? Как давно я попала в это сплетение непонятных ситуаций и противоречивых чувств? Я привыкла бороться с трудностями и, похоже, настолько, что сама себе их создавала… Разве можно испытывать столь сильные чувства к двум людям одновременно?
Этот риторический вопросительный знак в конце фразы мучил меня, и мне хотелось зачеркнуть его, убрать, уничтожить… Я внезапно поймала себя на мысли, что передо мной стоял нелегкий выбор. Его не должно было быть, и я бы сказала так любому другому человеку, который бы оказался в моей ситуации. Но не себе самой. Мысль о том, что независимо от моего решения я потеряю одного из них, разрывала мне сердце.
Джейк сам отстранился от меня, будто все, чем мы делились до этого, ничего не значило. Я злилась на него за это. Быть может, поэтому я придумала себе, что не смогу без него? Настолько, что я убедила себя в том, что люблю его?
А Скотт? Он оказывался рядом всякий раз, когда мне требовалась поддержка. Он был мне настоящим другом, сильным плечом, в которое можно было уткнуться, в объятьях которого становилось так спокойно и хорошо… И меня тянуло к нему, словно мотылька на свет. В нем было много света, спрятанного внутри, и я узнала об этом лишь потому, что он доверял мне. А я доверяла ему, могла рассказать ему то, что никогда не рассказала бы Джейку, боясь, что он неправильно поймет. Да, всего за полгода Скотт стал для меня гораздо ближе, чем кто-либо…
Я вспомнила наш поцелуй, поначалу нежный, потом жгучий, как языки пламени, случившийся так естественно, будто само собой разумеющееся. Я вдруг поняла, что втайне от себя сама давно этого ждала. И что же меня так напугало? Реакция Джейка? Или моя собственная?
