Я поднялась со стула и начала мерить шагами кухню, полностью выйдя на свет. От соли кожа на лице стянулась, и я смыла лицо под водой. Достав с полки кружку, я налила себе оставшийся с вечера сок и на цыпочках поднялась к себе на этаж. Оказавшись в комнате, я сняла со стены наушники и, подключив их к телефону, стала слушать песни, которые то и дело отправлял мне Скотт. Музыка всегда была для меня чем-то особенным, но в нашем общении она сделалась своеобразным зашифрованным языком, на котором мы делились друг с другом своими эмоциями. Часто вечерами, получив очередную песню, я пролистывала сотни других, которые знала, чтобы прислать ему что-то похожее, подходящее по настроению. Иногда я выбирала композицию моментально, потому что она была любимой, и когда он отвечал, что ему понравилось, у меня еще сильнее улучшалось настроение. Было и несколько песен, которые я хотела послушать с ним наедине, чтобы своими глазами увидеть, что он действительно чувствует…
Тихие меланхоличные мелодии полностью окутали меня в этот поздний час и успокоили, будто бы недавнего кошмара и не было. Более того, я находилась в какой-то эйфории, потому что наконец-то поняла, что Скотт мне небезразличен. Остаток ночи я тщательно подбирала слова, в которые могла бы облечь свои мысли, чтобы достучаться до него, хотя прекрасно понимала, что сказанного ранее это, к сожалению, не сотрет. Когда начало светать, я все-таки собралась с духом и тихонько постучала в его дверь. На самом деле мне хотелось распахнуть ее и влететь к нему без спроса, чтобы попросить прощения за то, что я ошибалась. Я сама создала себе повод для терзаний и настолько растворилась в них, что перестала себя понимать. Мой внутренний голос давно подталкивал меня к тому, что произошло, но я из последних сил сопротивлялась. Это казалось мне предательством, прежде всего по отношению к себе. Но это было глупо…
Глупой девочке никто не открыл, и я взялась за ручку. Возможно, Скотт спал – вдруг ему удалось совладать с эмоциями лучше меня? Или он просто не хотел со мной говорить, что было весьма справедливо…
Когда я вошла, мой взгляд упал на кровать: она была заправлена. Кроме меня, в комнате никого не было. Я машинально подлетела к шкафу и распахнула его – пустые вешалки пришли в движение и, столкнувшись, издали неприятный звук. Я поежилась от холода и обернулась на окно, оставленное открытым… Я медленно направилась к нему, осознавая, что произошло. Как только я захлопнула его, занавески прекратили свою пляску, открыв взору поверхность стола: на углу лежала моя зажигалка и пачка сигарет.
Когда Сьюзан спустилась на кухню, я уже ставила пирог в духовку. Она подошла ко мне и мягко поцеловала меня в щеку с довольной улыбкой.
– Что ты вскочила в такую рань, солнышко?
– Я не ложилась…
– Как это? – она прикрыла рот тыльной стороной ладони – всегда так делала, когда зевала.
– Я люблю тебя! – я резко кинулась ей на шею и заплакала. Она опешила, но понимающе обняла меня и погладила по голове. Не знаю, откуда у нее был такой редкий дар – сочувствовать людям. Она делала это настолько искренне, что и сомнений не оставалось, что ей не все равно.
– Лу, что такое?
Я не отвечала, мне просто хотелось выплеснуть ту боль, которая накопилась в душе. Она молча ждала, пока я перестану, и продолжала водить рукой по моим волосам. Когда я смогла нормально дышать, и мне показалось, что я смогу ответить, я отстранилась от Сьюзан и заглянула в ее обеспокоенные, чистые голубые глаза. Мне пришлось рассказать все с самого начала – еще задолго до того, как грянул вчерашний день… Вскоре вниз начали подтягиваться остальные, и мы стали вместе накрывать на стол. Сегодня нам предстояло завтракать в непривычно малом составе. Когда посыпались расспросы, почему Скотт и Джейк не спустились, я взяла свою тарелку и, извинившись, вышла.
Вечером того же дня я сидела на крыльце, завернувшись в плед, и пила обжигающий крепкий чай. Закат был волшебный. Перистые облака невесомыми клочками расположились на персиковом небе, и тонкая красная полоса очертила горизонт. Качели черным силуэтом раскачивались в лучах заходящего солнца. Как маятник, отсчитывающий не оглядывающееся назад время.
