Я мог бы вклеить в эту тетрадь свои письма, которые ты так и не открыла – я же не стал их отправлять. Но это лишнее. Слишком много там эмоций, которые тебе совсем не нужны.
Я просто вкратце расскажу тебе о том, что со мной произошло. Пожалуй, это самое ценное, что у меня есть. Моя история. Поэтому я хочу поделиться ей с тобой.
Знай, это чистая правда. И сейчас я абсолютно серьезен. Я не готов врать тебе снова.
Еще я хочу, чтобы ты знала, как сильно я сожалею и как сильно я тебя люблю.
Прости.
Марвин
***
Я почувствовала покалывание на щеках и с силой потерла предплечья, чтобы поскорее избавиться от мурашек, внезапно пробежавших по телу. Должно быть, сквозняк…
Мне часто твердили о силе слова. Еще в школе, убеждая в том, что оно может и вылечить, и ранить. Поменять отношение к чему-то оно тоже способно. Я почти купилась.
Как ему удалось заставить меня переживать за его разбитую жизнь с первой страницы? При этом зная, что он сделал? Этот заискивающий тон, вызывающий мгновенное сочувствие, эти извинения – да какая разница мне? Разве мне должно быть дело до подлеца, давящего на жалость, и его рассуждений о том, что время все рушит? Но… Разве могла я сделать вид, что мне все равно?
С недавних пор я все меньше замечала в окружающих искренность. Мне приходилось искать ее, приманивая добротой и сочувствием, однако чаще всего я получала ее, когда кто-нибудь обрушивал на меня свое негодование и злость. И сейчас я почувствовала себя так же некомфортно, как если бы на меня накричали ни за что. Вот только виной тому была чья-то тетрадь. Пара злободневных фраз. И боль, сквозившая в каждой строчке…
Когда Джейк показался в дверном проеме, я радостно повисла у него на шее, почувствовав себя пушистым лающим комком, который целый день ждал возвращения хозяина домой. Он присел, чтобы поставить сумки на пол, и ласково обнял меня. Вот теперь я была в безопасности.
– Чем занималась? – беззаботно спросил он меня, направляясь на кухню.
– Была у Сьюзан. Мы ездили в ее старый дом…
Приподнятое настроение Джейка тут же сменилось серьезностью, и он перестал выкладывать содержимое пакетов на барную стойку.
– Туда, где…
– Да, – вздохнула я и села напротив него.
– Зачем?
– Сьюзан, – я вдруг осеклась, понимая, что не хочу рассказывать ему про дневник Марвина. – Она попросила меня помочь ей. Проверить, в нормальном ли состоянии дом… Она хочет его продавать.
– И правильно, – Джейк нахмурил брови и отвернулся, ставя на полку вытянутую банку с чипсами. – От прошлого необходимо избавляться.
Хорошо, что он не видел моего лица.
Да, он абсолютно прав, но… Как? Что, если прошлое, не спрашивая разрешения, без предупреждения врывается к тебе в жизнь, когда ты меньше всего этого ожидаешь?
Я обошла стойку и уткнулась носом ему в спину. Он рассмеялся.
– Ты что?
– Не знаю. Настроения нет.
– Сейчас появится!
Из пакета показались две упаковки лесных ягод.
– Будем готовить соус к твоей утке!
Короткий нежный поцелуй – пожалуй, единственное, что понравилось мне в этом дне.
Точно не скажу, в какой именно момент я перестала следить за ходом времени. Это, безусловно, было положительным знаком и свидетельствовало о том, что мне не приходилось скучать. И все же, когда я оглядывалась назад – не то чтобы специально, а просто, неожиданно для себя самой я обнаруживала за спиной целые дни, недели и даже месяцы, которые можно было смело назвать прошлым несмотря на то, что наполнявшие их события вроде бы произошли совсем недавно.
Жизнь неслась вперед, разогнавшись до пугающей скорости, и мне нравились ее внезапные виражи. Даже крутые. Казалось, что в новой плоскости, под другим углом обязательно откроется что-то интересное и вдохновляющее, какими бы сложностями это ни сопровождалось. Вот только незаметно для меня ее стремительный непредсказуемый полет приобрел осязаемую траекторию: работа – дом – работа – дом.… Знакомая мертвая петля лишь изредка дарила острые ощущения, когда ты зависал вверх тормашками, и от однообразных поворотов начинала кружиться голова. У меня язык не поворачивался назвать свою жизнь рутиной – для меня это слово было чересчур мрачным и холодным – но, судя по всему, именно такой она и стала. Встречи с друзьями уже больше походили на редко повторяющиеся праздники, и промежутки между ними беспрестанно росли. Даже соц. сети не помогали справиться с тоской по былым временам, когда мы беззаботно собирались вместе и тратили пару-тройку часов на обычный разговор глаза в глаза… Стало мало общения, мало новых мест, мало стоящих событий… Чего-то постоянно не хватало, но задумываться об этом постоянно не хватало времени.
