– Там есть ценные вещи? – надменно спросил он и презрительно мне улыбнулся. Зуб он так и не вставил, бедолага.
– Брось, ты правда думаешь, что он выкинет какой-то номер? Серьезно?
Молодчик бил не в бровь, а в глаз, и мы молча уставились на мужчину. За секунду лицо Ларри сменило целую гамму чувств, и, если бы он мог провалиться на месте, он бы это сделал. Однако под ногами был твердый бетонный пол.
– Я буду у входа. На всякий.
– Конечно-конечно, – я хотел было дернуться в его сторону, припугнув напоследок – еще одна мелочь, которой бы мне недоставало.
После того, как он с прихвостнями, надравшись, избил меня от скуки, и я пролежал несколько дней на обезболивающих, отношения у нас не заладились. Я старался быть пацифистом, но не с ним, видя, как он калечит ребят. В следующий раз он был один, и я ответил. Он запомнил. Поэтому я каждый раз упивался страхом в его глазах, бегавших по бокам кривой переносицы, которую я раздробил.
Я подумал, что не стоит портить момент, и неторопливо повернул ручку двери.
Коморка была крохотной, заваленной до потолка грудой картонных коробок. Скорее всего, в них были такие же вещи, как дали мне. Я покружился на месте и, не найдя ничего более подходящего, положил одежду на верхушку одной из картонных башен. Было прохладно, а вкупе с зеленоватым освещением место напоминало жутковатую лабораторию сумасшедшего доктора, ставившего опыты на заключенных. А что? Кто знает, куда девались парни, отмотав срок? Вместо коробок – склянки с бальзамированными головами. И я такой посреди всего этого, триумфально отсвечивающий бледной задницей в полумраке. В ней все еще играло детство.
Я с удовольствием надел простые черные брюки. Мягкий, приятный материал прилегал к коже чуть плотнее, чем нужно – да и я уже не был щуплым подростком. Зато клетчатая рубашка села как влитая. А когда на ногах снова оказались мои любимые кеды, я на секунду закрыл глаза и расслабленно запрокинул голову назад, чтобы насладиться ощущениями. Потом, сложив тюремную форму в стопку, я вышел из раздевалки.
Четверо тюремщиков стояли все там же и обратили на меня внимание, лишь когда я громко закрыл за собой дверь.
– Ты че лыбишься? – спросил дохляк, оторвавшись от списка моих личных вещей. Обычно так вглядываются в учебник по астрофизике далекие от науки люди. В моем же случае, наоборот, сложного ничего не было: пара тряпок, банковская карта, документы…
– Я счастлив, – ответил я коротко.
– Неужели? – человек-фуражка поднял на меня глаза.
Я внезапно заметил, сколько озорства и жизни в них было. Меня пронзило странное чувство: на секунду мне показалось, что передо мной мой ровесник, а не изнуренный жизнью старик, который, сгорбившись, перебирает пальцами какую-то цепочку.
– Кстати, Вы кое-что забыли, – он вытянул руку и кивнул головой: на его ладони лежали старые карманные часы.
Я присмотрелся:
– Не мое.
– Придурок, они были среди твоего барахла, – протараторил его напарник, тыча кривым пальцем в планшет с бумагами, в которых ставил галочки. – Слепой? Часы твои, и будь добр забрать их с собой!
Мне никто не смел указывать. Я был крайне не толерантен к людям, которые позволяли себе общаться со мной в таком тоне.
– Падла, ты попутал? Засунь эти часы себе…
– Как ты меня назвал? – соплежуй напротив стал сопеть, как мопс, которого наконец-то выпустили на улицу поссать.
– Терпила. Шланг. Утырок… – я холодно оскалился, выговаривая каждое слово с особым удовольствием.
– Завали…
– Тише, Дэниел… Будете спорить, мистер Шерфилд? – спокойно проговорил старик, и я перевел взгляд на него.
– Я еще раз Вам повторяю: это мне никогда не принадлежало, – я заметно повысил голос и почувствовал, как Джефферсон дернулся у меня за спиной, однако пожилой мужчина покачал ему головой. – Оставьте их себе. На крайняк, Вы всегда можете их сбагрить кому-то…
Он снисходительно улыбнулся и склонил голову на бок:
– Нет, не могу. Мне не позволяет служебное положение, – и он положил их на стойку передо мной.
Не знаю, почему я колебался. С одной стороны, мне не хотелось брать вещь, которая мне не принадлежала – в этом я был абсолютно уверен, несмотря на попытки охранников меня разубедить. С другой стороны, вещь эта была полезная и, возможно, не такая уж и дешевая.
Я потянул за цепочку, и часы мигом оказались у меня в руке. Я засунул их в карман.
– С этого дня время понесется невообразимо быстро, мистер Шерфилд, – сказал старик и подмигнул мне. – Следите за ним. Тратьте разумно.
– Э-э-э… Ладно, – я не знал, что ответить, и взгляд сам упал на вышитую на его форме фамилию. – Спасибо, Г. Блайд. Вы очень любезны.
На прощание я крепко пожал руку Чаку и, кивнув всем остальным, направился к выходу, но внезапно мне захотелось обернуться. Я посмотрел на старика и увидел, как он мне улыбнулся, и, сощурив глаза, прошептал что-то. Но я не умею читать по губам.
Ворота скрипнули, и я медленно проследовал к старой, местами ржавой, тачке. Как она вообще ездила? Уровень сервиса: боги. К счастью, до ближайшей автобусной остановки было недалеко.
