«Дорогой дневник, — прочитала Оля, — эту запись я пишу шифровкой на случай, если тетрадь попадёт не в те руки. Наконец смогла подобрать такую, чтобы писать можно было свободно. Это значит…».
Почерк был Женькин. Определённо. Но слова, написанные на листах, явно принадлежали не ему.
Марина! Таинственный шифр, за которым скрывались самые длинные и сложные записи в её дневнике! Тот, над которым они с Женькой ломали головы всю осень и так и не смогли докопаться до правды. Тот, о котором Оля уже давно забыла, увлечённая более насущными проблемами. Выходит, он расшифровал его здесь, на Севере? Узнал, что всё-таки скрывала от посторонних глаз Марина?
И не сказал ни слова?
— Какой же ты иногда идиот, — пробормотала она себе под нос. Записей, судя по мимолётному взгляду, было много. Слишком много, чтобы прочитать их за время, которое он проведёт в уборной.
Оля покосилась на двери туалета. Нет, пока не вышел. А заметки Марины — вещь полезная, ознакомиться стоило. Не зря же он скрывал их! Наверняка там что-то важное. Но пытаться читать записи сейчас, когда Женька в любой момент может вернуться и обнаружить её…
Так рисковать Оля не могла. Поэтому, поколебавшись пару мгновений, схватила разрозненные листы и разложила на ближайшем свободном столике. Сделала несколько быстрых снимков на камеру телефона. А потом собрала стопку обратно и поспешно засунула листочки уже в свою сумку, поглубже, на самое дно.
Почитает на досуге, после того как попрощается с Женькой. А сейчас есть и более важные дела. Например, целый неисследованный рюкзак.
Но, кроме Марининых заметок, в Женькином ранце не оказалось ничего интересного. Пара школьных тетрадей, испещрённых уже знакомым быстрым почерком, да другой дневник — школьный, в унылой казённой обложке. Мятные драже, паспорт с дурацкой фотографией, провод для зарядки мобильного телефона…
Мобильник! Вот что Оля ещё не проверила. В карманах его джинсов она смартфона точно не видела, а в рубашке карманов и вовсе не имелось. Значит, раз телефона нет в рюкзаке, он может быть только…
Оля метнулась к пальто, которое теперь лежало на другом стуле — перевесил подальше от луж газировки. Быстро пошарила в карманах, нащупав связку ключей и металлический брелок. Не то, не то… да где он?
Пальцы наткнулись на гладкое и прохладное, и Оля с облегчением вздохнула. Нашла-таки.
Простой чёрный смартфон темнел выключенным экраном, не спеша раскрывать тайны переписки владельца. Уже предвкушая разгадки, она ткнула в кнопку разблокировки.
«Введите пароль», — холодно сообщил интерфейс.
Оля выругалась. Пароль? Чёрт, как она об этом-то могла не подумать? Видела же, что Женька всегда набирает какую-то комбинацию, когда включает телефон.
«Марина», — безнадёжно ввела она в поле, понимая, что он никогда бы не опустился до такой банальщины.
«Неверный пароль, — ответило окно. — Показать подсказку?».
— А покажи, — пробормотала Оля и ткнула в высветившуюся кнопку. Картинка изменилась.
Теперь на фоне заставки рядом с полем для ввода пароля красовалось математическое условие. Совершенно ей незнакомое.
***
— Так, здесь, наверное, нужно найти производную… — бормотала Оля, пытаясь собрать в кучу разрозненные сведения. — Блин, я плохо их знаю, но, судя по штриху, — да… И что за уравнение такое? Какие-то жуткие степени, переменных дофига… Как это считать?
По отдельности понятия казались знакомыми: учёба в физмат-лицее не прошла даром. Но такую формулу она видела впервые. Привычные символы складывались в совсем уж неудобоваримое условие, и, как решать подобные примеры, они точно не изучали.
Здесь явно нужно было применить некий особый алгоритм, но как до него докопаться, не зная, что это за тип задачи? Она ломала голову уже кучу времени, минуты утекали сквозь пальцы, стрелки внутри тревожно подёргивались, а до разгадки было всё так же далеко, как и в миг, когда Оля взглянула на «подсказку о пароле» впервые. Даже интернет толком не давал наводок.
Нет, бесполезно. За такое короткое время она точно не разберётся.
— Чёрт бы тебя побрал со своей олимпиадной программой! — с бессильной злостью воскликнула Оля, роняя телефон на столик. И едва не подскочила, когда из-за спины вдруг раздалось:
— Это не олимпиадная.
Сердце подпрыгнуло в груди, только чтобы ухнуть в пропасть. Она дёрнулась, похолодев. Голос звучал странно. Так знакомо и в то же время совсем чужеродно. Как будто он говорил… не сам.
Как будто…
Когда Оля наконец решилась обернуться, Женька стоял прямо у неё за спиной. Протяни он руку — смог бы коснуться её плеча. Она ведь даже не услышала, как подошёл!
— А… я… — язык заплетался, сказать ничего не выходило.
— Это не олимпиадная, — повторил он всё тем же непонятным отстранённым тоном, из-за которого по коже мурашки шли, — это вузовская. Когда-то учил интереса ради… блин. Так и знал, что этим всё кончится.
