Ребёнком, неуловимо напоминавшим Женьку. Оно и понятно — наверняка все, кто видит с рождения, немного похожи друг на друга.
Такими сравнениями она бы точно делиться не стала. К чему его лишний раз смущать?
— Не нравится мне это, — ещё раз сказал Женька. — Но воля твоя. Как я и говорил, меня там нет, я не могу судить точно.
— А жаль, — тихо добавила Оля.
Она уже давно не злилась на него. По крайней мере, в открытую. Оле и самой хотелось верить, что ситуацию она приняла и простила, но иногда внутри снова начинало ныть холодным ощущением потери, скукой, какой-то иррациональной злобой на обстоятельства, на мир и на них самих.
Женька, похоже, прекрасно её понимал, хоть об этом они почти не говорили.
— Жаль, — со вздохом подтвердил он. — Вместе намного проще.
И вдруг добавил, спохватившись:
— А как там твои сны? Ты всё ещё их видишь?
Оля поморщилась. О бездарно проигранном в игре с судьбой раунде думать не хотелось, потому что сами мысли об этом ввергали в серую безнадёжность. Часы продолжали идти, чтобы в итоге привести её в пахнущую креозотом московскую подземку и разлучить с Женькой навсегда.
— Всё ещё вижу, — нехотя призналась она. — Теперь я в них пытаюсь вспомнить тебя — и не могу. И ещё за мной кто-то гонится. Иногда вроде бы даже догоняет… или нет. Слушай, а ты уверен, что тебе стоит в это влезать? Может, ну его?
— Ты о чём?
— Я уже говорила. Не сейчас, раньше. Что, если мои сны связаны с «ними»? Если это будущее наступит из-за того, что происходит сейчас? Что, если… ты наткнёшься на них, и это будет конец?
В последние дни она совсем забыла: ведь это ему, судя по её сну, угрожает опасность навсегда исчезнуть! Её одиночество — пустяк по сравнению с его небытием.
Хоть он и говорит, что ему действовать безопаснее, чем ей, кто знает, как всё обстоит на самом деле?
Женька помолчал, задумчиво пожевал губу. А потом до боли привычным жестом запустил в волосы пятерню и усмехнулся.
— Я тоже уже говорил, помнишь? Не я вижу эти сны. А значит, ничего поменять в будущем, которое ты видишь, я не могу. Это догадка, конечно, но если всё так, то от моих действий мало что зависит. Тогда почему бы не рискнуть?
— А если не так? Из каких недр логики ты выудил это заключение? — Олю его слова совершенно не убедили.
— Даже если не так, мы всё ещё ничего не знаем, — возразил тот. — Может, к такому исходу приведут мои действия. Может — моё бездействие. А может, твоё будущее — вообще лучший вариант, а не худший! Это тебе не коса, тут не всё однозначно.
Оля горестно вздохнула. Беспощадные стрелки внутри подсказывали: что-то грядёт. Но на этот раз Женька оказался прав. Они не знали, что именно повлечёт за собой судьбу.
— Пообещай, что не будешь нарываться, — пробормотала она. — Я не хочу потом вытаскивать тебя из неприятностей.
— А уж я этого как не хочу, — фыркнул тот в ответ. — Ну Оля, ну за кого ты меня принимаешь? Не маленький уже. Ты и сама не забывай, что от тебя многое зависит.
Женька внимательно посмотрел в камеру и вдруг улыбнулся.
— В конце концов, есть вероятность, что моя судьба тоже окажется в твоих руках.
========== Межглавье ==========
Оля устало плюхнулась на свободное место и с облегчением выдохнула. Оторвалась. Что бы ни преследовало её, каждое утро встречая у входа в метро, застывшее, как статуя — оно снова не успело проникнуть за ней в вагон.
С недавних пор каждая поездка в университет превратилась для неё в погоню. Оля не знала, что было причиной: возвращение телефона или темноволосый мальчик с фотографии — а может, просто тварь наконец раскусила её истинную суть. Она знала лишь, что по утрам её встречает расплывчатая фигура, не принадлежащая человеку. Маячит близ турникетов и устремляется за Олей, стоит той войти в душный шумный вестибюль.
До сих пор ей удавалось сбегать от преследователя. Запрыгивать в вагон раньше, чем тот нагонит её. Существо так и оставалось стоять на платформе, точно обращаясь в камень, чтобы проснуться и продолжить погоню, когда она поедет домой. А вечером всё повторялось: стремительный бег по платформе, бросок к турникетам, рывок сквозь стеклянные створки вверх, к выходу из метро.
Когда по лицу начинал бить морозный воздух, придя на смену пыльному запаху креозота, Оля в очередной раз понимала, что спаслась.
Но долго так продолжать было нельзя. Рано или поздно она зазевается — и тогда тварь её настигнет. Да и срок действия проездного подходил к концу. Стоя в очереди к кассам, Оля точно стала бы лёгкой мишенью.
Нужно было что-то делать. Что именно — она пока не знала. Каждое утро обещала себе, что сегодня уж точно поедет на маршрутке, и каждое утро предавала это обещание. Будто какая-то неведомая сила раз за разом влекла её в метро, в место, где всё началось и где всё однажды закончится.
Книжка так и лежала в сумке почти нетронутой. Оля начала было её читать, но с каждой новой страницей в голове начинало мучительно зудеть, точно скреблись изнутри похороненные давным-давно воспоминания — и продолжать не получалось.
