Ей прислали письмо с угрозой. Без конкретики. Больше она ничего не знала.
— Ты ведь… точно не сказала этой Наташе ничего, что могло бы на меня указывать? — уже тише спросил Женька. — Совершенно точно? Никаких данных? Город, что-нибудь ещё, что может подсказать им, где я?
— Никаких, — машинально откликнулась Оля. От сна не осталось и следа: казалось, всё тело звенит струной. Напряжение брало своё. Она потянулась к коротким прядям, рассеянно намотала локон на палец. — Может, всё-таки расскажешь, что случилось?
В трубке что-то невнятно простонали.
— О боже… вот, смотри. Любуйся. Мне это сегодня пришло на основную страницу. Чтоб ты понимала — я нигде её не светил.
В соседней вкладке стукнуло уведомление: сообщение. В унисон звуку с силой бухнуло сердце. Оля медленно потянулась курсором к нужному окну.
Женька прислал фотографию. Не слишком качественную, сделанную на дешёвый телефон. На снимке виднелась знакомая забегаловка: горел дурацкий неон, со стен соблазнительно крутили румяными боками бургеры. За столиками обедали люди.
И Оля. Оля сидела на диванчике со стаканом колы и сливочным мороженым. Подтаявшим.
— Ох, чёрт… — пробормотала она, пялясь на фотографию. — Ты говоришь, тебе это прислали? «Они»?
— Не ты же, — резонно заметил Женька. — Никто больше не мог. А теперь скажи — это не тот случаем день, когда вы общались с Наташей?
Оля присмотрелась к деталям. Да, точно. Пятнышко от мороженого на джинсах, приметное объявление у входа… тот день, то время. И напротив неё самой сидит кто-то — лица не рассмотреть, но цветастую курточку узнать легко.
— Быть не может, — пробормотала она. — Хочешь сказать, она…
— То есть, я прав, — вздохнул тот. — Ненавижу оказываться правым в такие моменты.
— Но это… это же не… — слова никак не хотели складываться в осмысленные фразы, а паника подкатывала всё ближе. — Но как…
— Думаю, так. Эта твоя Наташа была наживкой, чтобы заставить тебя засесть где-нибудь вне лицея и дать им шанс сделать фото, — голос Женьки звучал обречённо, но почти спокойно. Оля знала цену этому спокойствию. — В школу они проникнуть без Фролова не могли. На улице подходить не хотели. В нашем городе не слишком людно, ты могла запомнить лицо. А в забегаловках всегда полно народу.
— А… что с твоей страницей? — наконец обрела дар речи Оля. — Как они на неё-то вышли?
— Через твой френд-лист, — мрачно заметил Женька. — Спасибо ещё, что у меня данные на основной странице тоже фейковые. Вот блин, как знал. Нарочно не придумаешь.
— Тогда как они догадались…
— Что я — это я? А ты давно пароль меняла? Из кафешки той к вай-фаю подключалась?
— А… твою мать!
Оле захотелось удариться головой об стол. Вай-фай! Чёрт, о таком она и не подумала! Ну конечно же! Увести сессию через вай-фай, залезть в её аккаунт, подсмотреть, с кем она чаще всего переписывается и с кем разговаривает о чудовищах… Вот зачем им было заманивать её в забегаловку!
Всё казалось настолько просто, что волосы рвать хотелось. Только от них и так ничего уже не осталось.
— Говорил же быть осторожнее, — безнадёжно протянул Женька. — Я в последнее время весь трафик через ВПН веду на случай чего. Раз уж лазаю по их сайтам. Так что на мой город они так и не вышли, благо, в нашей переписке название не мелькало. Но вот у тебя проблемы.
Волнение переходило в панику, которая сменялась отчаянием. Оля ощутила, как ноги становятся ватными, и порадовалась, что сидит. Стой она сейчас — точно бы упала.
В голове толкнулась полузабытая боль. И знакомый уже стыд, приглушённый страхом.
— Прости, — пробормотала она, — я идиотка. И да, у меня проблемы.
— Да ладно, чего теперь уже, — вздохнул Женька. — Я бы и сам не догадался. Влезть в твой телефон через сеть забегаловки — довольно неочевидное решение.
— Что мне теперь делать?.. — Оля чувствовала себя так, будто её уже обложили. Будто под самой дверью стоит, карауля, целый отряд чудовищ, готовых всеми правдами и неправдами превратить её в симбионта.
Что там нужно, согласие? В крайнем случае они его, наверное, и под пытками могут вытащить…
О таком думать совсем уж не хотелось.
— Уф. Не знаю. Успокоиться, я полагаю, хоть это и сложно, — неуверенно произнёс Женька в трубке. — Угрозы, фото с непонятной страницы — всё выглядит так, будто они хотят, чтобы мы паниковали. Значит, паниковать нельзя.
— А потом? — в горле встал тугой комок, мешающий дышать. Успокоиться? Как?! — Я же не могу запереться дома навсегда! А ждать они умеют…
В окно что-то постучало. Створки задребезжали, как будто кто-то снаружи подсказывал ей: не поможет. Дом — не гарантия безопасности. Да, тепло и уют обычно не по нраву тварям, но у каждого правила есть исключения.
К тому же — кто сказал, что по её следу не пошлют симбионта? Ему не придётся даже ломиться.
Оля в красках представила: вот она, напуганная до предела, сидит дома, вот в дверь начинают трезвонить — настырно, долго. Мама открывает дверь, и безобидный с виду коммивояжёр улыбается выскочившей в коридор Оле нелюдской зубастой улыбкой.
