— Алло, Наташа? — Оля стремительно поднесла телефон к уху, даже не посмотрев на экран. — Слушай, я… я не смогла найти оружие, а волк зашёл внутрь, и я на последнем этаже и не знаю, что делать, и выхода нет, и…
Она тараторила, как будто разговор помог бы отсрочить неизбежное. Руки тряслись, тварь приближалась, и Оле только и оставалось, что надеяться на невозможное. Голова стремительно заполнялась звенящей пустотой, и лишь человеческая речь помогала держаться в здравом уме.
Когда она наконец прервалась, чтобы перевести дух, из динамика телефона раздался голос, и у Оли ухнуло сердце.
— Волк? — встревоженно переспросил Женька. — Оружие? О… Оля, что у тебя там происходит?!
Нет. Только не это. Только не он, только не сейчас!..
Ответить она уже не успела.
Волк вырос перед ней как из ниоткуда. Приоткрыл пасть, слишком широкую для нормального животного, и негромко рыкнул. Оля обмерла, в очередной раз за сегодняшний день застыла статуей, не в силах сдвинуться с места.
— Оля? — позвал Женька в трубке. — Оля, ответь! Что случилось? Ты в опасности? Оля! Пожалуйста, скажи что-нибудь! Ау!
Ужас начал переходить в истерику. На глаза навернулись слёзы. Волк едва уловимо качнулся вперёд.
Она никогда раньше не видела его настолько близко. Не только адские клыки. Не только когти, острые и длинные — и впрямь лезвия. Нет, было что-то ещё.
В местах, где недоставало шкуры, что-то клубилось. Не мерзости вроде опарышей или глистов: просто темнота. Точно чёрный дым заполнял костистую тварь изнутри, приводя волчье тело в движение. Точно ничего в её утробе и не было, кроме этого причудливого дыма.
Существо пригнулось, готовясь к прыжку. Похоже, это был конец. Всё. Она больше ничего не успеет сделать. И Женька… Женька тоже.
Как жаль. Они так и не увиделись в последний раз. И даже Новый год не успели встретить.
— Ты там… жива вообще? — севшим голосом пробормотал вдруг тот. — Пожалуйста, только держись там! Не умирай! Я постараюсь… что-нибудь придумать, только продержись ещё хотя бы пару минут, ладно? Хоть немного!
Оле очень захотелось ему ответить. Рассказать, что случилось, отговорить вмешиваться. Хотя бы попрощаться! Но из сдавленного спазмом горла не вылетело ни звука.
Ты уже дважды защищал меня от него, хотела сказать Оля. Ничего страшного, если в третий раз у тебя не выйдет. Бог любит троицу, конечно, но из любого правила есть исключения.
Не стоит ничего делать. Не стоит подставлять себя под удар. Не стоит пытаться помочь: это «их» план, и ты прекрасно это знаешь, как знаешь и то, что попытка приведёт в «их» руки тебя самого. Просто… не стоит жертвовать собственной безопасностью ради неё в очередной раз.
Прости, хотела сказать Оля. Спасибо. И прощай.
И не смогла.
Волк кинулся, и она выронила телефон. А потом в голове зашумело, опора стремительно ушла из-под ног, и в глаза кинулся потолок. Да ещё оскаленная волчья пасть.
Оля попыталась закричать, но реальность померкла, окружая темнотой.
Темнота пахла московским метро.
========== Межглавье ==========
Оля вздрогнула. Что это сейчас было за ощущение? Мимолётный ужас, вспышка непонятной чёрной, душащей тревоги, словно она на миг вспомнила о чём-то важном — и сама не заметила. Кажется, у иностранцев такое называется «кто-то прошёл по моей могиле».
Вагон взвизгнул тормозами и остановился. Олю слегка качнуло, едва не прижав щекой к поручню.
Людей в такой поздний час было немного. А те, что маячили вокруг, оживлённо переговаривались и смеялись, несмотря на шум поезда. Кто-то вёз ёлку, лапки которой едва не задевали остальных.
До Нового года оставалась неделя, но Оле совершенно не хотелось праздновать. Она уже несколько лет как не испытывала в предновогодние дни ничего, кроме тревоги, как будто именно в это время в злосчастные далёкие времена случилось что-то важное и тяжёлое.
Что-то, что она забыла, связанное с тем мальчиком с фотографии.
Судя по таким мимолётным болезненным вспышкам, это было очень дурное, очень злое «что-то».
Нужно было выходить из вагона. В очередной раз совершать убийственный забег от твари, что гонится за ней каждый вечер — она так и не решилась пересесть на маршрутку, хотя с каждым днём потребность становилась всё сильнее. Просто… как будто что-то влекло её именно сюда. Может быть, из-за того, что только в метро на ум приходили странные мысли и смутные воспоминания.
Нигде в других местах они её не преследовали.
«Поезд дальше не идёт. Просьба выйти из вагона», — раздалось из динамиков, и Оля послушно поднялась с места. Ей не хотелось. Ничего не хотелось. Зачётная неделя выжала из неё все соки, и сейчас она едва волочила ноги — какое тут убегать от чудовища, что гонится за ней.
Убегать, правда, всё же пришлось. Едва она ступила на платформу, как от колонны, колеблясь, отделилась тень. Густой чёрный дым, сверкающий красными огоньками — точно искры вспыхивают внутри.
Иногда Оле думалось, будто такой дым она уже видела. Там, далеко, в прошлом, которого не помнила. Но присматриваться было некогда.
