Все было не так как надо. Вместе, невенчанные, они ночевали в незнакомой гостинице, на ней была неношенная рубашка его покойной жены. Подобное пробуждение вполне было способно оказаться одним из худших моментов ее жизни. Но за мелкими стеклами наборного окна вставало солнце, и на постели шахматной доской вырисовывались веселые, полные света клеточки. Под окном на дереве чирикали птицы. И хотя очаг уже остыл, ей было тепло… на удивление тепло и уютно; Равенна ощущала себя, как ни странно, хорошо отдохнувшей, и ее охватывало незнакомое чувство, весьма напоминавшее… справедливость всего происходящего.
Даже в карете оно не покинуло ее. Небо над головой искрилось как отшлифованный аквамарин, горы укрывала зелень – изумрудная зелень Ирландии. Быть может, оптимизм в душе Равенны поддерживала только погода, однако, бросая взгляд на сидевшего напротив него мужчину, она вспоминала, каким Ниалл был во сне, сгладившем, едва ли не стершем морщины на лице его; изгиб губ, заставивший ее сопротивляться неожиданному желанию разбудить его поцелуем… К собственному негодованию чувство благополучия охватывало ее все сильнее. Все это было совершенно необъяснимо.
Она поглядывала на Тревельяна, уставившегося в окно со строгим и задумчивым выражением на лице. Насколько все-таки загадочен этот человек. Гейс или нет, он все равно не был обязан помогать им с Граньей все эти годы. Бессмысленно после столь жестокого обращения, как было в ту ночь, проведенную ею в замке, оставлять в смятении Лир, как никогда нуждающийся в твердой руке графа, только ради того, чтобы проводить ее в Антрим, где, быть может, они сумеют что-нибудь узнать об отце.
– Почему ты смотришь на меня? – спросил Тревельян, обнаруживший признаки всевидения, ибо за прошедшее время он ни разу не оторвал глаз от ландшафта за окном.
В смущении она отвернулась. Тревельян улыбнулся и поглядел на нее.
– Я тебе интересен?
– Вы читаете мои мысли, граф.
Рот его недовольно дернулся.
– Если бы я только умел это делать.
– Я не понимаю вас. Иногда вы такой благородный, и тем не менее…
– И тем не менее иногда кажусь настоящим злодеем, так?
Она кивнула.
Граф посмотрел из окна на зеленые холмы Антрима.
– Просто я все еще пытаюсь найти свое место на этой земле. Как и твой Малахия. Как и ты сама.
– Гейс мучает вас тем, что мое место рядом с вами.
Глубина взгляда Ниалла поглотила ее.
– Гейс, моя милая леди, свел нас вместе. А вот останемся ли мы рядом, зависит не от него.
– А от кого же?
– От меня.
Короткий взгляд буквально лишил ее дыхания. В нем вожделение сочеталось с насилием и ранимостью. Головокружительная страсть сулила равно и счастье и погибель. В нем властвовало обладание. Абсолютное. Равенна не сразу смогла отвернуться.
– Что бы ни случилось… – прошептал Ниалл. Сердце ее стучалось о ребра едва ли не с ожиданием. Но он так и не заговорил о любви.
Молча она заставила себя обратиться к пейзажу. Соблазн, исходивший от этого человека, с каждым мгновением все плотнее опутывал ее, и, осознав это, Равенна ощутила озноб. Решимость Ниалла пугала ее. Она сомневалась в своей способности противостоять ему. Он мог дать ей целую гамму страстей – от добра до зла, от праведности до порока, однако она понимала, что, покорившись Тревельяну, отдаст себя на растерзание. Он возьмет ее целиком, душой и сердцем, так что она превратится при нем в найденыша, всегда мечтающего о его понимании, о милости, и прекрасно сознающего, что никогда не удостоится его любви. Ибо такой человек, как он, не способен полюбить существо, недостойное себя.
Она подумала о том человеке, ради которого они направились в Антрим. О своем отце. Ей хотелось угадать, действительно ли он был таким рыцарем, в которого она так отчаянно верила. Он ведь мог оказаться подобным Тревельяну вельможей, увлекшим попавшуюся ему бедную девушку, а потом безжалостно бросившим ее, невзирая на ее верность, с которой Бриллиана унесла имя своего любовника в могилу.
Громкий треск вывел ее из задумчивости. Карета вздыбилась, и Равенна повалилась вперед; если бы не надежная рука Тревельяна, она могла бы разбить голову о косяк распахнувшейся двери.
Ниалл помог ей подняться на ноги. Собравшись с духом, Равенна выпалила:
– На нас напали?
Он смотрел на нее сухими и строгими глазами.
– Похоже, что мы сломали ось. Сейчас проверю.
Она остановила Ниалла так резко, что он даже удивился обнаруженному ею пылу.
– Не надо. У меня скверное предчувствие. Что, если это новое нападение? Быть может, смутьяны снова решили напасть на вас.
– Ты считаешь, что они попробуют меня убить в этом глухом месте, где некому посмотреть на дело их рук? – Тревельян задумчиво провел пальцами по ее щеке. – Едва ли.
– Но я все-таки не могу избавиться от этой мысли.
Тревельян вылез из кареты. Даже не задумавшись о последствиях, она сразу же поспешила за ним, позволив кучеру помочь ей спуститься из перекосившегося экипажа.
Мужчины стали осматривать карету, а Равенна прислонилась к экипажу и, щурясь, оглядела лесистые окрестности. Все было спокойно.