– Добрый человек, – преподобный Драммонд опустил руку на плечо Майкла. – Блайт повредил только небольшую часть твоей картошки. Еще не все потеряно.
– Голод свирепствует по всей Ирландии, чем же Лир лучше всех? А англичане втаптывают нас в грязь, как и в Дерри, – гневно бросил один из собравшихся преподобному.
– Ну поймите же, – произнес Драммонд. – Голод в стране устроила не Англия. И уж во всяком случае, я не виноват в нем. Урожай еще не обречен. Собирай, что сможешь, Майкл. Вот увидишь, семья будет сыта.
– Но блайт не может попасть в Лир, не может, – громко выкрикнул словно очнувшийся Маккиннон.
– Пока нам в Лире везло, – проговорил Драммонд. – Голод не затронул нас. И если нам достанется чуточка из того, что выпало на долю других, то мы поймем, что до сих пор нам везло.
– Болезнь еще не закончилась, преподобный. – Мужчина сердито поглядел на Драммонда.
Преподобный не узнал этого человека, однако решил, что он из тех, кто водится с Малахией Маккумхалом.
– Сэр, – сказал он ледяным тоном, – если блайт поразил Эдем, с жалобами можно идти прямо к змею.
– А вы и есть змей, преподобный.
– Нет. Это не так. – Драммонд оперся о руку Милли Спроул и повернулся, чтобы уйти. Но прежде чем тронуться с места, викарий сказал: – Мы были рождены в Эдеме. Теперь все иначе. И если вы, люди, берете сторону змея, я должен помешать вам.
– Что он там говорит? – пробурчал кто-то из крестьян.
– Он – свихнувшийся старый англичанин. Пусть себе идет, – ответил Маккиннон.
Усталый Драммонд побрел к приходскому дому, и все мысли его были обращены к гейсу Тревельянов и этой малышке Равенне, которую Ниалл держал на руках столько лет назад.
При жизни его это случится в последний раз. Но он понял, что обязан созвать новое собрание.
– Милорд Тревельян, вы знаете, почему мы здесь, – напряженный Драммонд сидел в библиотеке Тревельяна, между отцом Ноланом и Гриффином О'Руни.
– Лир поразил блайт. Голод уже у наших дверей. Сдвинулись ли с места ваши отношения с Равенной? – Рука отца Нолана тряслась на рукоятке палки, выдавая волнение старика, явно опасавшегося ответа.
Тревельян нервно провел рукой по волосам.
– Довольно об этом. Умоляю вас. Неужели вы хотите возложить ответственность за голод на одну девушку?
– Не на одну девушку! Ни в коем случае на нее! Это наша вина. Мы не должны были позволить вам вступить в брак, – вмешался Гриффин О'Руни, сидевший чуть в стороне от всех остальных. Испачканная одежда его давно обветшала; старик в кровь сбивал себе руки, пытаясь вырастить на кладбище цветы – так, где никакие цветы расти не могли.
Тревельян поглядывал на него с некоторой неловкостью; он явно считал старика сумасшедшим и не хотел видеть его в собственной библиотеке.
– Он прав, – вмешался Драммонд. – Равенна не виновата. Это вы должны добиться ее любви.
– Ей известно о гейсе. Я сказал ей. Но она тоже не верит, как и я. – Ниалл налил себе виски. Он намеревался чуточку отпить из бокала, но ставя его на стол, с удивлением обнаружил, что выпил все до дна.
– Разве вы не в состоянии добиться ее любви, мой мальчик? – негромко спросил отец Ноллан. – При таких деньгах разве вы не найдете средства…
– Пусть будут прокляты эти деньги, – с горечью расхохотался Тревельян, – их одних недостаточно. Я же в два раза старше ее и не могу как юнец добиваться благосклонности этой девчонки. А она связалась с Маккумхалом, и тут уже ничего не сделаешь.
– Но вы действительно пытались?
Глаза Тревельяна словно заволокло льдом. Если бы викарий знал графа лучше, он мог бы подумать, что под этим льдом скрывается боль.
– Я пробовал сблизиться с ней. Это все, что я могу сказать. Свою роль я сыграл, но она не хочет меня.
– Но блайт… – вставил Драммонд.
– Блайт не имеет к нам с ней никакого отношения. – Ниалл наполнил бокал, стиснув в раздражении зубы. – К тому же никто в Лире не будет голодать. Если потребуется, мы уничтожим весь урожай картофеля и оставим землю до весны под выпас скота, а потом посадим там зерновые. Вы знаете, что ради благосостояния графства я не пожалею ни земель, ни денег Тревельянов.
– Но кто же защитит ваше собственное благоденствие, милорд? – спросил отец Нолан.
– Почему вы решили, что оно нуждается в защите?
– Ваши средства не беспредельны. Если блайт продлится, вы потеряете тысячи фунтов только на собственном урожае. К тому же повсюду бушует восстание. Кое-кто в нашем графстве был бы рад вашей смерти.
Тревельян встретил взгляд священника хладнокровно.
– Если вы имеете в виду Маккумхала и его шайку, могу сказать, что я не боюсь их. Если они мечтают расправиться с Верхами Лира, пусть подумают хорошенько. Меня не линчуют. Я такой же ирландец, как и они, и по праву рождения и воле Бога владею этой землей.
– С той поры прошли века, однако, завладев этой землей, Тревельяны обязались платить за нее… гейсом. И вы, Ниалл, отказываетесь выполнять собственный, – негромко заметил священник.
– Она не любит меня, – красные пятна выступили на щеках Тревельяна. Обращенные к священнику глаза его не выдавали эмоций. – Что можно еще сказать? Сердце ее принадлежит другому.