– Я не хотела становиться ведьмой, – проклятые слезы увлажнили ее глаза. – Я удалилась сюда, в изгнание, чтобы сохранить мир. И я не могу позволить вам, тебе и твоему отцу – нарушать его.
– Но мир уже погублен. Возможно, сейчас мой отец уже берет свой широкий меч и…
– Нет! – вскричала она, вскочив на ноги. Мед из руки ее выплеснулся на земляной пол. – Не смей даже думать о подобных вещах.
– Ты любишь свою семью? Тогда спаси ее, – приказал принц.
– Но как? Какой путь будет правильным? Я не могу отпустить тебя для того, чтобы увидеть, как ты напал на моих родных.
Принц схватил ее, мускулистая рука легла на тонкую талию, пальцы другой переплелись с её пальцами, – на правой руке, которыми Ския творила свои чары.
Паника охватила ее. Она не могла защитить себя, пока Эйдан держал ее подобным образом. Ския попыталась освободиться, однако усилия ее были напрасны. Он был слишком силен. Он мог даже выпустить ее талию, но пока Эйдан удерживал ее руку, она оставалась слабой, как обычная смертная.
Ския глядела на Эйдана, ощутив дурноту под ложечкой. Не имея возможности воспользоваться правой рукой, она лишалась всей своей силы. Судя по улыбке принца, он прекрасно понимал это.
Эйдан смотрел на нее сверху вниз, злая улыбка искривила красивый рот.
– Ну, а теперь ты стала моей пленницей, не правда ли?
Она облизнула пересохшие губы, не имея сил отвести от него глаз.
– Я – твоя пленница, – но только до тех пор, пока ты не выпустишь мою руку.
– Да, но тем временем я могу основательно помучить тебя – так, как ты поступала со мной.
– Но как же я…
– В ту дождливую ночь… Неужели ты думаешь, что я хотел заниматься любовью с ведьмой?
– А мне та ночь не показалась такой ужасной, – прошептала Ския, сдерживая рыдания.
– Она была сказочной.
Лицо его застыло, выражая странное чувство, которого она понять не могла.
– Ты совратила меня, – прошептал он. – Я не хотел близости с тобой, но ты добилась меня. Только об одной тебе мог и думать, оставаясь под этим скользким мостом. Но я оставался крохотным жалким троллем. И никогда не мог бы снова овладеть тобой, пока не пожалеешь меня и не вернешь мне мой облик. – Губы его прикоснулись к ее уху. – Но ты опять сделала меня самим собой, и теперь ты в моих руках, и я хочу тебя.
– Да, но ведь ты сам говорил, что моя красота может оказаться только маской… – Она умолкла, ибо прикосновение его рта лишало ее дыхания.
– Покажись мне старой и уродливой – если сумеешь – и, быть может, я оставлю тебя в покое. В этом твое единственное спасение.
Наклонив голову набок, Ския посмотрела на принца; конечно, она умела менять обличье по собственной воле, но в тот мир – как и Эйдан – она была собой. Глаза ее потемнели. Она тоже хотела его.
Принц кивнул, уткнувшись в ее волосы.
– Так где же она, эта карга с бородавками на носу?
– Ее не существует, – отвечала она, обрекая себя на поражение.
– Прекрасно, прекрасно! – выдохнул он и припал ртом к ее губам.
Свободная рука Скии инстинктивно попыталась остановить его. Ладонь ее легла на крепкую волосатую грудь, которую не могли укрыть рваные тряпки, некогда бывшие одеждой тролля. Она попыталась оттолкнуть Эйдана, но с тем же успехом можно было пытаться сдвинуть с места стену. Он и не пошатнулся. Принц все целовал ее; рука его двигалась вверх и вниз по спине Скии, прикрытой полотняным платьем, и тело ее томило желание.
– То, что ты – ведьма, я понял в ту самую минуту, когда впервые поцеловал тебя, – проговорил он, утопая лицом в ее золотых волосах.
– И как же целуются ведьмы? – спросила она.
Принц ответил смехом, и грудь его дрогнула под ее ладонью.
– Наверно, ты привыкла держать мужчин в плену и лишать их рассудка.
– О нет, – глаза ее в изумлении округлились. – Других мужчин не было. Только ты. Я люблю только тебя одного.
Признание огорошило принца, и Ския попыталась представить, каким образом сумеет он использовать эти слова против нее. Оставалось только надеяться, что этого не случится.
– Какие же сильные чары исходят от тебя, – пробормотал он и, взяв Скию за подбородок, поднял к себе ее лицо для поцелуя. Оторвавшись, он поглядел на их сомкнувшиеся руки и сказал: – А теперь пойдем в твою постель.
– Но что будет завтра? – спросила она испуганно.
– Завтра меня здесь не будет, и на этот раз я постараюсь сделать так, чтобы ты не последовала за мной. Настала твоя очередь хотеть того, чего не можешь иметь.
– Только не выпускай мою руку. Обещай мне, что ты ни на миг не отпустишь ее, – негромко молила она.
Обжигающий поцелуй заставил ее забыть обо всем. И обещание так и осталось не произнесенным.
Равенна поглядела на Тревельяна, словно вдруг вспомнив о его присутствии в комнате. Он глядел на нее из кресла, пронзительный взгляд блестящих глаз прекрасно скрывал любые чувства.
Она зарделась, ненавидя себя за ту стеснительность, которую выдали щеки.
– Пока я написала только до этого места.
Тревельян молчал. Проницательные бледно-голубые глаза его отсвечивали золотом, отражая огонь очага.
– По-моему, что-то не складывается. В конце концов, кто сумеет поверить в это? Чтобы женщина взяла принца в плен…
