Я мигом сорвался вниз и щелкнул выключателем. И, кажется, очень вовремя. Едва я забрался под одеяло, как послышался шум машины, который затих возле нашей калитки.
Мы затаились, как мышки в скворечнике. И я подумал: если они сообразят и найдут лестницу и кто-нибудь по ней полезет на наш чердак, мы снова эту лестницу толкнем – мало не покажется!
Легкий шум, шаги, топот на крыльце, дергают дверь. И мы слышим голоса:
– Черт! Слиняли куда-то. Ведь только что были здесь. Я свет в окне видел. Ладно, ничего, мы их все равно достанем.
– С кем они тут тусуются?
– Юрка-тракторист. Пастух.
– Пошли проверим.
Снова шаги – удаляющиеся, снова хлопки дверец и шум мотора. И тишина.
– Жесть! – сказал Алешка.
Мы похихикали и уснули.
Утро началось славное. Солнце сияло прямо в окно, птицы щебетали прямо на крыше, коровы мычали… нет, не на крыше, а в поле… А возле дома – какая-то суматоха. Встревоженные голоса. Один из них, кажется, мамин. Другой – строителя Васи.
– Куда же они делись?
– Да не волнуйтесь. У вас такие ребята, что нигде не пропадут.
– Да ведь пропали же!
– Не навсегда, найдутся.
Мы переглянулись. И поняли друг друга без слов. Выскользнули из-под одеял, вылезли в окошко и спрыгнули прямо в крапиву. Но даже не пикнули.
Перебрались через забор и спокойно вошли в калитку.
– О! – обрадовался Алешка. – Мама приехала.
– Вы что? – закудахтала мама. – Вы где? Я с ума тут схожу!
– Мы на рыбалке были, – сказал я.
Мама выдохнула с облегчением. А потом спросила с подозрением:
– А почему в одних трусах?
– Мы это… решили сразу искупаться. – Алешка не растерялся. – В воде утренней свежести.
Одно подозрение развеялось в утреннем воздухе.
– А удочки? Вы что, трусами карасей ловили?
На этот раз не растерялся я:
– Мы их на озере оставили. Надоело каждый раз их таскать.
– А рыба где?
Ну, тут уж ответ дуэтом:
– Не клевала!
Мама переглянулась с дядей Васей и спросила его:
– Врут? Как вы думаете?
– Если и врут, то самую малость.
Мама с сомнением покачала головой:
– Ладно, отпирайте дверь, будем завтракать.
Вот тут облом! Ключ-то мы оставили наверху. В кармане Алешкиных шортов.
Театр двух актеров.
– Дим, дай маме ключ.
– Лех, он у тебя. Ты дверь запирал.
– Я дверь запер, а ключ тебе отдал. Ты еще сказал: «Дай мне, а то ты его потеряешь».
– Так, – сказала мама. – Не парьтесь. Признавайтесь!
– Мы сейчас его найдем!
Алешка стал бегать по участку и заглядывать во все места. Даже сачком в бассейне побултыхал. В скворечник бы не полез. А я обошел дом, приставил лестницу, забрался на чердак и забрал ключ.
Ну а дальше уже семечки, как говорит дядя Юра. Я потоптался на крыльце, сунул руку под ступеньку:
– Вот он! Я ж говорил!
– Ты ничего не говорил, – сказала мама. – Вы тут столько наврали, что я уже изо всех сил рада.
– Мам, – наивно спросил Алешка, – а чему ты обрадовалась? Что мы снова с тобой?
– Тому, что вы у меня под одной рукой, а под другой рукой сейчас будет веник.
– Даже если и наврали, – вступился за нас дядя Вася, – то очень красиво.
И вот наша история движется к своему концу.
В это утро мама стала разбирать свою сумку, в которой была всякая женская и продуктовая ерунда, и бросила Алешке какой-то пакет.
– Это что? – спросили мы.
– Это вам от папы. За хорошее поведение и артистизм.
В пакете было что-то непонятное. Какая-то мятая штука. Будто ее содрали с чьей-то головы. Вроде как бы мягкая и тонкая маска с густыми бровями и седыми прядями вокруг розовой лысины. Алешка взвизгнул от восторга – догадался!
– Жесть! – и тут же напялил на свою голову.
Эффект был потрясающий. Мама, мне показалось, готова была вскочить на табуретку. Как в минуту опасности. Такое уж оказалось перед нами существо. Гномик вроде. Или домовой. В целом маленький, а голова старенькая – лицо в морщинах (маска великовата оказалась, не его размера), брови на лбу не держатся, вниз ползут, и седые пряди до плеч.
И только тут до меня дошло – ведь это тот самый дядька, который спрашивал у мамы дорогу к озеру. Недаром он мне кого-то напомнил. Папу Карло Оболенского.
Интересно, а сам он в каком виде объявится? В Карабасовой бороде? Или в полной форме с орденами?
Ну и денек сегодня выдался! Не успели мы позавтракать, как мимо нас проехал автобус с темными стеклами, и из него высыпали и рассыпались, окружив вампирский замок, бойцы в камуфляже. К ним тут же присоединились «строители» из дома напротив. Только они были уже не в спецовках, а тоже в камуфляже, и не с лопатами и мастерками, а с короткими автоматами.
В замке долго проводили обыск. Потом выводили в наручниках Шульца и его Гавриков и запихивали в автобус. Вот только денег и в замке не нашли.
Потом мы увидели нашего папу. И не в Карабасовой бороде, не в парадном мундире, а тоже в камуфляже и с автоматом. Алешка подошел к нему и спокойно спросил:
– Как дела, полковник?
– Жесть! – сказал папа, сияя улыбкой. – А у вас?
– Гжель! – сказала, подходя, мама. Она поцеловала папу и спросила: – Как твоя новая семья? Все здоровы?
Папа засмеялся и сказал:
– Я решил вернуться в старую. Если она не возражает.
– Ладно, – согласился Алешка. И хитро добавил: – А тетя Женя пусть приходит в гости.
