И зачем тётушка завещала Агриппине сломанные часы, старый сервиз и потрёпанный чемодан?
Когда появился зелёный человечек, Агриппина Леонардовна сделала шаг по зебре, но невесть откуда выскочила чёрная блестящая машина и, окатив пешеходов грязной водой, умчалась.
Агриппина Леонардовна никогда не позволяла себе крепких выражений. Не позволила и теперь. Поудобнее перехватив напольные деревянные часы, она кое-как перешла дорогу и вошла в торговый центр. Кажется, на втором этаже находилась мастерская по ремонту часов. Эскалатор не работал, пришлось тащиться с часами по лестнице. Увы, на месте бывшей мастерской оказалась «сушечная».
Агриппина Леонардовна поставила ношу на пол и тяжко вздохнула, вытирая влажный лоб бумажным платочком. Предстоял долгий путь домой. Опять пешком – в маршрутку или троллейбус с такой ношей не забраться, таксисты везти отказывались, а грузовое такси не по карману.
Кое-как, сгибаясь под тяжестью груза, Агриппина Леонардовна выбралась из торгового центра и пересекла автостоянку. Из-под ног шмыгнула чёрная кошка. От неожиданности хозяйка часов оступилась и угодила в глубокую лужу. В промокшей туфле хрустнуло. В довершение к приключениям, теперь ещё и каблук болтался на честном слове.
Кошка обернулась, окинула неудачницу надменным взглядом жёлтых глаз, тряхнула лапкой и, подняв хвост трубой, уверенной поступью направилась во двор.
Ещё раз попытавшись перехватить часы поудобнее, что было решительно невозможно из-за их габаритов, Агриппина Леонардовна, прихрамывая, чтобы не остаться вовсе без каблука, двинулась дальше.
Кроме напольных часов, согласно завещанию недавно усопшей двоюродной тёти, Агриппине Леонардовне достался также огромный потрёпанный чемодан и советский чайный сервиз на двенадцать персон. Последнее вообще казалось насмешкой, ибо кроме матушки, у наследницы никого и не было. Отец, Леонард Эпенетович, преставился пятнадцать лет назад, после того, как матушка узнала о его четвёртой тайной семье. Самой Агриппине шёл тридцать седьмой год, и матримониальные перспективы не просматривались даже в самый мощный бинокль. И вот пожалуйста – сервиз на двенадцать персон.
Двоюродную тётю звали Керкира Серапионовна. Некоторые считали её ведьмой, другие – сумасшедшей, но это за глаза. А в глаза льстили и приходили за мазями-настойками-заговороми. Говорили, старуха видит будущее. Какое именно будущее Агриппины Леонардовны прозрела тётушка, раз решила завещать ей откровенный хлам, не нужный другим родственникам, оставалось загадкой.
Часы, сервиз и чемодан привёз племянник Агриппины Леонардовны. Ему и его мамаше отошла квартирка покойной тётушки и коллекция редких монет (о существовании которой при жизни старушки никто и не подозревал). Собственно, остальных троих внучков тётушка тоже наследством не обидела.
А вот Агриппине достались сломанные напольные часы без стрелок, сервиз странной расцветки и бестолковый чемодан.
Лучше бы тётка завещала ей свои тетрадки. Но их она «отказала» маме Агриппины вместе с креслом-качалкой и дореволюционным резным шкафом-гардеробом со всем его содержимым. Это оказалось весьма неплохим наследством – среди плиссированных юбок, платьев в пол и шалей с бахромой в выцветшей коробочке из-под конфет нашлось несколько золотых перстней и браслетов. И даже одно колье, ценность которого заставила матушку арендовать ячейку в банке.
Теперь матушка целыми днями покачивалась в кресле на балконе, нацепив расшитую стеклярусом огромную шляпу, и листала пожелтевшие листы тётушкиных тетрадок.
Спрашивать, был ли там какой-нибудь рецепт замужества на четвёртом десятке, оказалось решительно бесполезно, ибо «фамильные секреты не терпят вторых ушей».
Агриппина Леонардовна кое-как дотащила часы до угла дома и поставила их на землю, чтобы отдышаться. Эпоха гаджетов привела к тому, что почти все мастерские по ремонту часов канули в прошлое. Даже у детишек в садике, где Агриппина Леонардовна служила музыкальным работником, были навороченные смартфоны.
И обувь теперь не чинили, просто покупая новую. Агриппина Леонардовна печально посмотрела на почти отломившийся каблук и сняла туфлю, ухватившись за шатающиеся перила оказавшейся рядом лестницы. Каблук отвалился. В изнеможении, уже готовая к своему первому в жизни нецензурному выражению, Агриппина Леонардовна посмотрела вверх.
«ул. Пятниц. 13». И покосившаяся вывеска обувной мастерской.
Перетаскивая часы со ступеньки на ступеньку, Агриппина Леонардовна, пятясь, кое-как добралась до входа в мастерскую.
Внутри её встретил едкий запах. Причём пахло не столько обувью, сколько перегаром.
– Какая очаровательная дама с часами пожаловала, – расплылся в щербатой улыбке человек за стойкой.
– Здравствуйте, – поджав губы, сказала Агриппина Леонардовна и положила туфлю на столешницу.
– Срочный заказ, – икнув, протянул башмачник. – Щаззделаем.
Забрав туфлю, он скрылся в недрах мастерской. Вернувшись через полминуты, сказал:
– Десять минут. Здоровские у вас часики.
– Да. – Прыгая на одной ноге, Агриппина Леонардовна добралась до старого кресла в углу.
