Жизнь Карен Фрайдман, жены преуспевающего юриста и матери двух детей, превратилась в ад. Ее муж Чарльз стал жертвой взрыва в подземке, унесшего десятки человеческих жизней.Вскоре к ней в дом явились незнакомцы и стали задавать вопросы о прошлом мужа. Более того, они угрожали расправиться с Карен и ее семьей, если она не вернет огромные деньги, которые где-то спрятал Чарльз…Поначалу Карен просто не понимает, о чем речь. Но постепенно ей становится ясно: ее респектабельный муж вел двойную жизнь и был связан с очень опасными людьми.Времени у Карен все меньше. Над ней и детьми нависла смертельная угроза.В отчаянии она обращается к Таю Хоуку — опытному детективу, не отступающему в самых, казалось бы, безнадежных ситуациях…
Едва первые солнечные лучи проникли в спальню, Чарльз Фрайдман выронил эстафетную палочку.
Сон этот он не видел уже много лет, а теперь ему вновь было двенадцать и он бежал третий этап эстафеты в летнем лагере, причем два первых этапа «Синие» и «Серые» прошли почти вровень. Над головой простиралось бездонное, без единого облачка небо, на трибунах визжали коротко стриженные, с раскрасневшимися лицами зрители, которых теперь он мог увидеть лишь во сне. Кайл Брегман, бежавший второй этап, стремительно приближался к Чарльзу, отдавая последние силы в попытке выиграть немного времени.
«Вытяни руку назад…»
Чарльз напрягся, готовый рвануть с места, почувствовав прикосновение эстафетной палочки. Его пальцы подрагивали в ожидании удара о ладонь.
Вот! Пора!
Он побежал.
И тут же толпа болельщиков «Синих» ахнула.
Чарльз остановился и в ужасе посмотрел вниз. Эстафетная палочка лежала на земле. «Серые» же свою передали, их бегун промчался мимо, навстречу неминуемой победе, а болельщики с ликованием повскакивали с мест. Крики эти смешались в ушах Чарльза со стоном разочарования «Синих».
Тут он и проснулся. Как всегда. Тяжело дыша, на влажной от пота простыне. Чарльз посмотрел на руки: пустые. Пошарил по одеялу, словно палочка могла лежать где-то здесь — через тридцать-то лет.
Но нашел только Тоби, их белого терьера, который с широко раскрытыми глазами устроился у него на груди, дожидаясь, когда его выведут на прогулку.
Чарльз шумно выдохнул, голова упала на подушку.
Он посмотрел на часы: 6.10, будильник прозвенит через десять минут. Его жена, Карен, свернувшись калачиком, спала рядом. Он же в эту ночь практически не сомкнул глаз. В четыре часа утра Чарльз еще смотрел по спортивному каналу мировой женский чемпионат по пауэрлифтингу — без звука, чтобы не мешать спать Карен. Что-то не давало ему уснуть.
Может, напрасно он так сильно вложился в канадские нефтяные месторождения в прошлый четверг и решил удерживать позиции до начала недели? Чертовски рискованно, учитывая, что стоимость нефти пошла вниз. Или ошибся в том, что шестимесячная цена на природный газ возрастет, а годовая упадет? В пятницу энергетический индекс продолжил падать. Чарльз боялся подняться с кровати, боялся взглянуть на экран: а вдруг бегущие по нему числа означали катастрофу?
Или причиной была Саша?
Последние два года Чарльз возглавлял собственный энергетический хеджевый фонд,[1] штаб-квартира которого находилась на Манхэттене, и за это время активы фонда возросли в восемь раз.
Внешне (песочные волосы, чуть тронутые сединой, очки в роговой оправе, выражение спокойствия на лице) Чарльз скорее выглядел как консультант по инвестициям в недвижимость или налогообложению, но не как человек, живущий в мире невероятно высоких финансовых рисков.
Чарльз перебросил ноги через край кровати и застыл, уперев локти в колени. Тоби уже спрыгнул на пол и яростно царапал дверь.
— Выпусти его, — пробормотала Карен, перевернулась на другой бок и накрылась с головой.
— Ты уверена? — Чарльз посмотрел на собаку. Тоби поднялся на задние лапы, с прижатыми ушками, подергивающимся хвостиком, словно хотел вцепиться зубами в ручку. — Ты знаешь, что может случиться.
— Перестань, Чарли, сегодня твоя очередь. Просто выпусти этого пса из дома.
— Запоминаются последние слова…
Чарльз поднялся, открыл дверь, ведущую в огороженный двор площадью в пол-акра, расположенный в Олд-Гринвиче, в квартале от пролива Лонг-Айленд. В мгновение ока Тоби метнулся через внутренний дворик, в надежде унюхать ничего не подозревающего кролика или белку.
И тут же радостно затявкал.
— Гр-р-р-р! — застонала Карен и сунула голову под подушку.
Вот так начинался каждый день. Чарльз поплелся на кухню, включил Си-эн-эн и щелкнул кнопкой кофеварки. Собака лаяла во дворе. Затем он прошел в кабинет, проверил европейские цены на нефть, прежде чем принять душ.
Это утро ничем не порадовало: семьдесят два доллара десять центов. Нефть продолжала дешеветь. Чарльз быстро прикинул: придется продать еще три контракта. Еще пара миллионов в минусе. День только начался, еще нет и семи часов, а он уже ушел под воду.
На улице Тоби не переставал лаять.
Стоя под душем, Чарльз обдумывал планы на день. Он должен кое-что предпринять. Первым делом надо избавиться от канадских акций, потом предстоит встреча с одним из клиентов фонда. И еще нужно перевести деньги на депозитный счет Сэм, где аккумулировались средства на ее обучение в колледже. Осенью начинался ее последний учебный год в школе.
И вот тут Чарльз вспомнил про еще одно неотложное дело.
Сегодня он должен отвезти «мерседес» на техобслуживание.
Машина проехала положенные пятнадцать тысяч миль, и Карен на прошлой неделе убедила его позвонить дилеру. Следовательно, в город придется добираться на поезде. Это его немного обескуражило. Он-то собирался быть на рабочем месте в половине восьмого и сразу заняться Канадой… И Карен придется встретить его на станции во второй половине дня.
