Я кинулся вслед за Мережко и попал в пустой и длинный коридор, скупо освещаемый маломощными лампами. Мережко, громко шаркая по рассохшемуся паркету, стремительно удалялся. Я нагнал его только в конце коридора около кабинета, да и то лишь потому, что замок заело. Мережко яростно дергал ключ в замке, и со стороны могло показаться, что человек спешит и не успевает попасть в уборную. Лицо у него при этом абсолютно ничего не выражало.
- Может, мне попробовать? - скромно предложил я, но тут дверь неожиданно открылась. Мережко вошел первым. Я шагнул следом и, прикрыв дверь, замер на пороге.
Кабинет был небольшой, даже тесный, но с высоким, чуть ли не в четыре метра потолком, с которого, как микрофоны на боксерском ринге, свисали на длинных проводах две голые лампочки. Половину пространства занимал внушительного вида стол со следами частого, но безуспешного ремонта. На столе царил спартанский порядок: аккуратная кипа старомодных папок на шнурочках, безукоризненно чистая пепельница в виде перевернутого черепашьего панциря, графин с водой и глиняная вазочка с букетом идеально наточенных карандашей. Окно заслоняли щербатые жалюзи, на подоконнике среди каких-то баночек с ярлыками пылились растения, названия которых я не знал.
- Присаживайтесь, пожалуйста, - сказал Мережко, указывая на стул для посетителей. Он говорил так быстро, что окончания слов проглатывались, и мне приходилось додумывать, что имеется в виду.
Я буркнул "Спасибо" и сел, сжав сцепленные кисти коленями. Мережко поднял жалюзи, толкнул кулаком форточку (кабинет сразу наполнился шумом проезжающих под окном машин), повернулся к столу и, расстегнув нижнюю пуговицу пиджака, уселся в кресло. Откинувшись на спинку, он впервые посмотрел на меня дольше одной секунды. Глаза у него были необычные: светло-серая, как матовое стекло, радужка и две четкие черные точки зрачков, похожие на отверстия, оставленные шилом. Под этим взглядом нестерпимо хотелось моргнуть.
Когда я не выдержал и моргнул, Мережко сказал:
- Итак, для начала познакомимся. Меня зовут Евгений Кимович.
- Антон, - назвался я, ощущая огромную неловкость.
- Очень приятно. - Евгений Кимович едва заметно кивнул. - Что у вас с лицом?
Спервоначалу я подумал, что имеется в виду моя нелепая неуверенность, и попытался придать лицу более твердое выражение. Но тут вспомнился неудавшийся опыт с бритвой.
- Брился, - конфузясь еще больше, проговорил я. - Спешил очень. К вам.
Евгений Кимович снова едва заметно кивнул.
- Какой рукой бреетесь? - спросил он.
- Что?
- Бре-е-тесь, - он поводил по щеке воображаемой бритвой. - Какой рукой?
Я подумал и ответил:
- Правой.
- Вытяните правую руку, пожалуйста.
Я послушно вытянул над столом требуемую руку ладонью вниз. Пальцы заметно подрагивали, отчего я чувствовал себя неполноценным.
- Курите? - спросил Евгений Кимович.
- Что? То есть да. Но...
- Давно?
- Лет с пятнадцати. Но вы...
- Пьете?
- Нет.
- Совсем нет?! - с неуместным удивлением переспросил Евгений Кимович, но, видя, что я не въезжаю, добавил: - "Девушка, у вас хлеб есть?" - "Нет". - "Что - совсем нет?!" - Он засмеялся только нижней частью лица, потом кашлянул и сказал уже серьезно: - Значит, не пьете?
Тут я, наконец, увидел себя со стороны: сидит дурак с вытянутой рукой, отвечает на дурацкие вопросы, слушает дурацкие анекдоты и при этом с детской наивностью ожидает какого-то чуда, которое разом разрешит все его проблемы. Я опустил руку.
- Послушайте, Евгений Кимович. Мы совсем не о том говорим. Я к вам совершенно по другому поводу. То, что вам сказал дядь Фима...
- Он, кстати, звонил еще раз, - прервал Евгений Кимович. - Объяснил подробнее.
- Объяснил подробнее... - тупо повторил я.
- Да. Так и так, говорит, рос без отца, служил, вызвался добровольцем в Грозный.
- Добровольцем... - снова повторил я. Глухая злоба охватила меня. - Да что он знает! Что он может знать? Вы хоть понимаете, с ЧЕМ я к вам пришел?
- Антон, Антон! - Евгений Кимович миролюбиво поднял руки. - Давайте без шума. В соседних кабинетах сидят не очень сочувствующие люди. У одного второй месяц бессонница, у другого гайморит, третьего жена с любовницей застала. Словом, видите: я тут даже радио не держу.
Он обвел кабинет рукой, и я машинально проследил за его рукой взглядом. Радио действительно не было.
- Извините, - буркнул я.
- Незачем извиняться, - сказал Евгений Кимович. - Это так - для общего сведения. Мне ведь тоже не хочется отпускать вас ни с чем.
Он замолк, и некоторое время мы молчали.
- Вы случайно не гипнотизер? - спросил я.
Евгений Кимович усмехнулся.
- Баловался как-то, но ничего серьезного. А что?
- Просто у вас взгляд такой... Да и быстро вы меня... э-э... осадили. Даже не помню, с чего я, собственно, взбеленился.
