- Опять! - вскричал я, срываясь. - Что вы за человек такой?! Какой Вьетнам? Какое фото? Вы меня вообще слышите?
- А вы меня? - невозмутимо отозвался Евгений Кимович.
В следующую секунду дверь раскрылась, и в кабинет вошел какой-то рослый тип с ассирийской бородкой.
- Что за шум, а драки нету? - бодро осведомился он.
Я круто повернулся на каблуках и уже собрался было ответить, но Евгений Кимович оказался быстрее:
- Все в порядке, Андрюша, мы так, репетируем.
- Репетируете, - проговорил Андрюша, глядя на меня исподлобья. - Что ж, в таком случае на премьеру жду контрамарку.
- Всенепременно, - пообещал Евгений Кимович. - А пока...
- Понял-понял, - рослый Андрюша отпустил шутливый поклон и исчез.
Евгений Кимович невозмутимо посмотрел на меня.
- Так вот, фото, - сказал он как ни в чем не бывало. (Этот человек непробиваем, обреченно подумал я и упал на стул.) - Было оно у меня где-то, но вот где, я, честно говоря, не помню. - Он принялся выдвигать и задвигать бесчисленные ящики стола. - Возможно, даже одолжил кому-то. У меня частенько так случается: одолжу и забываю с концами. Там, на фото, солдат запечатлен прямо после шквального огня. Чудом спасся парень, взгляд очень характерный...
- Евгений Кимович, - сказал я очень тихо и вежливо. - Не надо, пожалуйста, не издевайтесь. Хоть на секунду включите воображение и представьте, каково мне, если я все же говорю правду.
Евгений Кимович вздохнул.
- Ну, хорошо, - сказал он. - Ну, допустим... Но сначала проясним одну вещь. Если вы, Антон, рассчитываете таким образом на какие-либо льготы, то вам явно не ко мне. Не обижайтесь, но зубы об меня сломаете.
- Понимаю, понимаю, - закивал я с готовностью.
- Отлично, - сказал Евгений Кимович. - В таком случае включаю воображение. Итак, я сплю, мне снится человек: он со мной разговаривает. Тема разговора может быть самая разная - от обсуждения погоды до великих социальных преобразований. Я не знаю, что именно скажет мой собеседник, пока он не раскроет рта. Порой он выдает такое, что я прямо-таки поражаюсь уровню его эрудиции. И в то же время я совершенно точно знаю, что это - сон, и приснившегося человека не существует вне сна, а следовательно, он является лишь частью моего воображения. Временно, так сказать, отгороженной частью. Улавливаете?
Я, как болванчик, кивнул.
- Мы раздваиваемся, Антон, - сказал Евгений Кимович. - Каждую божью ночь, каждый раз, как ложимся на кровать. Сознание двоится и троится, с одной стороны давая мозгу возможность отдохнуть, с другой - не позволяя ему допустить, что тело, которым он заведует, временно умерло. Ведь мозг по большому счету слеп - для него существуют только сигналы нервной системы, которая ночью практически бездействует.
- Вы имеете в виду...
- Нет, - перебил Евгений Кимович, - что бы вы там ни хотели сказать. Я лишь могу допустить - при о-очень большой натяжке, - что у вас неуемное воображение, и вы приняли за реального человека порождение собственного мозга - псевдоиндивидуальность, рожденную сном.
Псевдоиндивидуальность, повторил я про себя. Это слово мне не понравилось.
- Значит... - проговорил я медленно.
- Значит, то, что вы рассказали, - занимательно и слишком красиво, - сказал Евгений Кимович. Он явно соображал быстрее меня. - А в науке ничего красивого и занимательного не бывает. По большому счету наука скучна - для неспециалиста.
- Другими словами...
- Другими словами, применяя бритву Оккама, никакого "промежуточного" не существует, а существует ваш сон и неуемное воображение. И тем и другим рекомендую не злоупотреблять. Внушение, знаете ли, сильная штука, и обращаться с ним нужно соответственно. Иначе риск загреметь на Канатчикову дачу стремится к единице.
- Куда загреметь?
- Н-ну, дом хи-хи, дом ха-ха.
- А, дурка.
- У этого учреждения множество названий, и все они в точку. Впрочем, давайте оставим умозрительные спекуляции и поговорим о том, что вам действительно может помочь.
- Погодите, - сказал я, изо всех сил мотая головой. - Вы только что сказали...
- Я только что ДОПУСТИЛ, - нетерпеливо поправил Евгений Кимович. - Сказать и допустить - разные вещи. На самом деле я думаю, что все намного проще.
Он замолк и посмотрел на меня как игрок в покер на соперника.
- Ну?! - не выдержал я.
Евгений Кимович слабо усмехнулся, затем, перегнувшись через подлокотник, выдвинул нижний ящик стола и извлек небольшую пачку листов, сцепленных огромной скрепкой. Скрепка была ржавая.
