В следующую секунду в мозгу произошло очередное открытие Америки, и я стал счастливым обладателем еще одной порции знаний. Оказывается, "промежуточный" времени зря не терял и вовсю встречался с Юлей. Толчок к этим отношением, надо полагать, дал я в далеком девяносто втором. Дело у этих голубков зашло так далеко, что дальше некуда, поэтому неудивительно, что Рюрик интересовался личной жизнью своей старшей сестры в таком тоне.
- Все серьезно, - произнес я, прокашлявшись. - Только не у МЕНЯ с ней, а у НЕГО с ней.
Рюрик медленно покивал.
- Я просто не хочу...
- Не надо, - оборвал я. - За нее не беспокойся. Не знаю, как будет, но за нее не беспокойся.
Мы помолчали.
- Слушай, - сказал он вдруг. - А ты меня, случаем, не разыгрываешь? Может, с парнями поспорил? Если так, то я купился. Честно.
На миг я застыл от удивления и тут неожиданно разозлился.
- Н-ну знаешь! - проговорил я, вскакивая.
Рюрик тоже вскочил.
- Погоди-погоди, - заторопился он.
Я со стуком поставил стакан на стол, сорвал с вешалки куртку и, путая рукава с карманами, принялся надевать ее.
- Да погоди ты! - заревел Рюрик. - Что ты как маленький, в самом деле! Сядь! Я ж так, между прочим ляпнул. Да садись же, пока я тебя не скрутил!
Тяжело сопя, я опустился на место.
- И куртку убери! - потребовал Рюрик.
Я, не глядя, кинул куртку на спинку соседнего стула. Рюрик подал мне стакан, плеснул туда виски, потом долил себе. Я все сопел.
- Ну! - рявкнул он.
Нехорошо глядя друг на друга поверх стаканов, мы выпили.
- Вот так, - сказал Рюрик, отбирая у меня пустой стакан. - И чтобы больше никаких сцен, пон
Я молча отломал две дольки шоколада, кинул их в рот и с ожесточением принялся жевать.
- Хорошо, - сказал Рюрик уже спокойнее. - Тогда надевай куртку и почапали.
- Куда? - прошамкал я.
Рюрик многообещающе осклабился.
- Узнаешь.
Если говорить коротко о многом, мы пустились во все тяжкие. Ближайшие двадцать часов прошли в каком-то сладостном бредовом тумане, словно бы я отходил и никак не мог отойти от наркоза. К утру следующего дня у меня уже была кличка - Антидевственник. Рюрик, ежеминутно спотыкаясь, вел меня под руку по пустым темным улицам и без умолку травил анекдоты. Я невпопад посмеивался и все силился понять, куда мы, собственно, идем. Совершенно точно я знал две вещи. Первое: его джип мы оставили возле клуба под названием "Пасадена". Второе: спать ни в коем случае нельзя. Это все хорошо, в сотый раз подумал я, но куда мы все-таки идем?
Наверное, я сказал это вслух, потому что Рюрик досадливо прервал анекдот и принялся втолковывать, куда мы идем. Сперва я слушал очень внимательно. Затем на секунду отвлекся, чтобы напомнить себе, что спать ни в коем случае нельзя. Затем мимо, светясь, как подсвеченный аквариум, проехал пустой автобус, и тут вдруг обнаружилось, что Рюрик договаривает прерванный анекдот. Плевать, безразлично подумал я, споткнулся и пропустил момент, как оказался в помещении.
Слева тусклым, цвета мочи, светом горело бра. Справа была вешалка, с которой гроздьями свисало различное демисезонное шмотье. Неожиданно молчащий Рюрик стоял тут же и, по-идиотски скалясь, бесшумно икал. Я тоже икнул и вдруг понял, что нахожусь у себя дома.
- Тсс! - сказал я тогда, прикладывая палец к губам.
Рюрик важно покивал и, комически поднимая ноги, чтобы показать, что он старается не шуметь, направился в сторону кухни. Я последовал за ним.
На кухне нас ждал сюрприз. За столом сидели дядя Фима и Евгений Кимович - точь-в-точь такие, какими я их видел вчера.
Произошел короткий обмен приветствиями:
- Пришли, - враждебно проговорил дядя Фима.
- Пришли, - икнув, подтвердил Рюрик.
- Почему не позвонили?
- Так получилось. - Рюрик виновато развел руками, умудрившись при этом шлепнуть меня пальцами по губам. - У меня батарейка сдохла, а Тоха вообще мобильник дома забыл. Весьма и весьма, тэк скэть.
- А по стационарному не могли позвонить?
- Да кто ж помнит ваш стационарный, дядь Фим!
Мы с Евгением Кимовичем в разговор не встревали. Мы молча глядели друг на друга, он - со своеобычным бесстрастием, я - насупившись и изо всех сил стараясь не моргнуть.
Дядя Фима с Рюриком продолжали:
- Что там запоминать - шесть циферок.
- Шесть ни шесть, а все-таки никто этим старьем уже не пользуется.
- Как это - не пользуется? Больницы - пользуются, школы - пользуются, одни вы - не пользуетесь.
- Не виноват же я, что батарейка сдохла!..
Тут Евгений Кимович спросил:
- Как ваши дела, Антон?
Рюрик и дядя Фима смолкли на полуслове, теперь и они смотрели на меня. Чувствуя себя мишенью в тире, я раскрыл запекшийся рот и хрипло выдавил:
- Ничего не выйдет. Сожалею, что отнял у вас время, но... не сегодня.
Последовало тягостное молчание. Затем Евгений Кимович поднялся из-за стола и, заложив руки за спину, прошелся по кухне.
- Понятно, - сказал он. - Поня-атненько.
- Жень, - подал голос дядя Фима.
