В декабре 1957 года Че решил, что пора указать буржуазной кубинской оппозиции ее истинное место, а заодно приструнить слишком заигравшихся с американцами лидеров «Движения 26 июля».
9 декабря 1957 года Че написал Фиделю письмо, в котором прямо обвинил руководство «Движения 26 июля» в откровенном саботаже в отношении возглавляемой им колонны. Че фактически требовал от Фиделя навести порядок, угрожая в противном случае своей отставкой. Фиделю предстоял трудный выбор между «равниной» и Че, и он сделал его уже через пять дней.
14 декабря 1957 года на свет появился подписанный Фиделем Кастро «Манифест Сьерры», означавший фактический разрыв
Этот документ явно родился не без влияния Че. Прежде всего, в нем говорилось, что «Майамский пакт» был принят без всякой консультации с партизанами Сьерры и поэтому они не могут его одобрить. По существу партизаны были не согласны с тем, что в пакте не упоминалось о недопустимости вмешательства иностранных держав во внутрикубинский конфликт. Хотя США прямо не упоминались, Фидель упрекал эмиграцию в пресмыкательстве и подхалимстве. Было и так ясно, перед кем.
«Ибо мы кубинцы — и как кубинцы не останемся равнодушными, если в любой другой стране Латинской Америки развернется борьба за свободу… Как же так получается, что находятся кубинцы, которые сейчас, когда в их собственном отечестве идет жестокая борьба против тирании, живут в эмиграции… и отказывают в помощи кубинцам, ведущим эту борьбу? Или они хотят выдвинуть нам односторонние и несправедливые условия этой помощи? Может, нам для получения этой помощи надо предложить нашу республику как трофей?»138
Вторым принципиальным моментом для партизан было недопущение замены Батисты какой-либо «прогрессивной» военной хунтой (как это собственно и планировали в Вашингтоне). Наконец, полностью отвергался тезис о вхождении партизан в ряды правительственной армии.
Чтобы отрезвить уже грезивших о высоких постах лидеров эмиграции, Фидель жестко предложил согласиться с кандидатурой Мануэля Уррутии в качестве временного президента Кубы после свержения Батисты. Уррутия был обычным судьей (то есть в политике «не засветился»), В марте 1957 года он председательствовал на судебном процессе против членов «Движения 26 июля» и счел, что они действовали в рамках защиты своих гражданских прав. Его имя стало широко известно и против его кандидатуры трудно было возразить.
В «Манифесте Сьерры», наконец, говорилось, что если остальные оппозиционные партии не примут эти условия, то партизаны самостоятельно добьются победы революции.
На первый взгляд «Манифест Сьерры» был довольно радикальным и должен был взволновать Вашингтон. Однако в то время американцы по-прежнему не считали партизан Кастро серьезной силой. Пентагон оперировал цифрами, упуская из виду политику. Как могут 200 плохо вооруженных и считающих каждый патрон «гражданских» победить 20-тысячную до зубов вооруженную армию? С военной точки зрения это немыслимо, да ведь партизаны так и не решились за год покинуть спасительные горы. Поэтому в ОКНШ США, опираясь на данные военной разведки, полагали, что Батисте ничто не угрожает и он сможет спокойно передать власть своему преемнику в ходе президентских выборов 1958 года.
ЦРУ и госдепартамент с военными были не совсем согласны. Там считали, что режим на Кубе непрочен, но не столько благодаря действиям отряда Кастро, сколько из-за повсеместного неприятия диктатуры всеми слоями населения. Как и «равнинное» руководство «Движения 26 июля», посольство США в Гаване предполагало, что Батисту может свергнуть компания гражданского неповиновения в городах, поддержанная военным переворотом недовольных Батистой офицеров.
Что касается Кастро, то посольство США на Кубе и ЦРУ, конечно, относились к нему с некой опаской как к агрессивному радикалу, но никак не могли обнаружить в его отряде «коммунистического» влияния. А влияние это (пока теоретическое) было, и имя ему — Эрнесто Гевара. Но Фидель так тщательно скрывал Че от глаз «публики», что американские спецслужбы после Мексики потеряли его из виду.
Сам Фидель, как уже упоминалось, установил контакты с НСП еще в Мексике перед отплытием яхты «Гранма». В отличие от коллег по руководству «Движением 26 июля» антикоммунистом он не был. НСП обещала содействие в свержении диктатуры, хотя и считала метод партизанской войны в горах неподходящим для такой развитой и «городской» страны, как Куба. Парадоксально, но в своей тактике борьбы против Батисты коммунисты были схожи с антикоммунистической «равниной» — гражданское неповиновение и всеобщая забастовка в городах.
Первоначальные успехи партизан привели к смене тактики (пока еще не стратегии) НСП: коммунисты решили укрепить сотрудничество со Сьеррой. Уже летом 1957 года по указанию руководства НСП молодой коммунист из Гаваны Пабло Рибальта присоединился к колонне Че.
