Щадя пехоту, генералы союза кланов не гнали бойцов на бездумный штурм городских зданий. Точки, захваченные ране штурмовиками, стали опорными пунктами. К ним под прикрытием танков и тяжей стремились батальоны солдат. Пользуясь превосходством в тяжелом вооружении и численности, солдаты планомерно зачищали улицы Пенхона.
В основном действовали по следующей схеме. Подтягивались полевые орудия, самоходки и танки. Вынос всех огневых точек. Следом к зданию подступали команды огнеметчиков. После того как огненная стихия успокаивалась пехота начинала проникать в здание. Гранаты. Если враг упорствовал, снова огнеметы. Там где позволял размер помещений, шли тяжи.
Сдавшихся ополченцев разоружали и уводили в заранее подготовленные отстойники. Сопротивляющихся безжалостно уничтожали. Пенхва предприняли несколько попыток контрударов. Но опорные точки, в которых засели штурмовики, стали непреодолимым препятствием на пути клановой пехоты. Их бомбили из зданий, контратаковали, иногда били, объединившись в большие отряды. Операция по спасению превращалась в затяжной городской бой, к которому захватчики оказались на порядок лучше подготовлены.
Кольцо неумолимо сжималось вокруг Цитадели. Настал час, когда три тысячи клановых бойцов Пенхва оказались заперты в собственных шести фортах, а между ними и крепостью повелителя почти не осталось сил родного клана. И тогда нервы Тэсо не выдержали, и он отдал приказ остаткам своих сил отступать к центру города.
Гарнизоны фортов порядком потрепанные непрекращающимися бомбардировками, попавшие в фактическое окружение, а потому ждущие нападения с любой стороны с облегчением устремились на прорыв. Но в городе их уже ждали. А за спиной, буквально наступая на пятки, шли основные силы Королей Макао и Адмирала Чжэнфэя. Из трех тысяч отборных пехотинцев до цитадели едва ли добрались пару сотен бойцов.
Пенхон окончательно пал. А у Тэсо оставалось всего две тысячи элитных бойцов и какое-то количество сумевших укрыться за крепостной стеной ополченцев. Против понесшей относительно небольшие потери армии Союза Кланов, это были ничтожные силы. И у противника был лишь одна надежда сохранить Чеболь — прорыв.
Как же я допустил это? Еще недавно Пенхва были вторыми из четырех Великих Чеболей Кореи. Месяц назад я был уверен, что план по ослаблению или даже уничтожению Чинхва сработал. И я уже видел себя главой клана выше, которого в стране только сам Император. А если бы все выгорело, то возможно или я, или скорее мои потомки въехали бы в Кенбоккун.
Но череда мелких неудач, нелепых случайностей привела к катастрофе. Асукабэ, взращенные нами изгои. Наш скрытый козырь. Каких усилий стоило Чеболю поддерживать жалких изгнанников в течение сотен лет на чужбине. Деньги, бойцы и шпионы клана, мы повязали самовлюбленных ублюдков крепкой петлей долга.
И когда настал мой час, я использовал то, что предки завещали показать миру лишь, когда надежда клана на трон будет близка. Я верил, что ближе всех за тысячелетия подобрался к мечте Пенхва. Каково было нам, королям прошлого видеть, как жалкий некогда род взобрался на вершину Кореи? Пусть в наши времена об Империи и речи не было, пусть рядом с нами на равных стояли ненавистные Чинхва и ныне сгинувший Махан, но мы втроем правили тогда, почти как боги.
А теперь Пенхва одни из многих. Вассалы, склонившие голову перед силой. Гордые Чинхва склонились, но все-таки были сильно независимы. Распространили влияние по всему миру и без страха смотрели на трон. А вот мы… Мы вросли в эти земли. Сила клана была в Корее. Наши надежды, наша безопасность. Ни с какой другой страной Чеболь не имел сколь угодно прочных связей. Поэтому каждый глава до меня ходил на поклон в Кенбоккун, ходил и я.
Но как же это было унизительно. Улыбаться презренным секретарям, делать комплементы императорским проституткам, слушать музыку, которая не нравиться, есть еду, которая не по душе, и при этом не забывать нахваливать. Я устал делать дорогие подарки, устал дарить фальшивые улыбки, устал склонять спину в бесчисленных поклонах…
Наверное, надо было передохнуть. Отойти от дел и забыться. Но я решил, что уже пора, и здорово просчитался. А как удачно был подгадан момент! Когда я узнал, что сын Ча Суна бездарь ликованию моему не было предела. Ветвь прервется, и мы… Но сучонок испортил так тщательно выверенный план. Живучий оказался, гаденыш.
Асакубэ, так много достигшие, уже одной ногой, стоящие на корейской земле обломали об него свои зубы. Изгнанники хотели с помпой вернуться на родину, и не просто так, а заняв освободившееся место в четверке великих кланов. И тогда вместе с Бохай и Асукабэ я бы играючи разобрался с Тхэбон, а потом и с Императором. Но первые предали, а вторых уже нет. И сегодня враг думает, что настал и черед Чеболя Пенхва.
