— Здесь до нас вроде мотострелковая бригада проходила. Они и оставили.
— Так я сбегаю?
Тайга согласно кивает. Что с него взять? Пацан еще совсем.
Подойдя ближе к объекту исследования, Павлик не останавливается, а идет вокруг БМП. Груда горелого железа молчит той особенной тишиной, которая поневоле навевает невеселые мысли и скрывает тайну чьей-то жизни и смерти. Уничтоженная машина, запечатлев в себе судьбу экипажа, превратилась в памятник. Не скоро, похоже, исчезнут такие невеселые монументы с этой истерзанной земли.
Павлик не может удержаться, вскарабкивается на броню и долго рассматривает чеченское небо, поглаживая зияющий люк выжженной бээмпэшки.
На ВОПе Ильдар ищет капитана. Тот сидит в блиндаже и вызывает вертолет для эвакуации погибших. В глаза мотострелку сразу бросаются краповый берет и гитара с витиеватой синей надписью «Bagram», висящие на бревенчатой стене. Афганистан, по ходу прихватил командир вэвэшников. Выполнял служебно-боевые задачи в каком-нибудь славном полку, душманов гонял по пустыням да горам, а после вывода ограниченного контингента — во внутренние войска ушел. Только споткнулся где-то, звание для его лет невысокое.
Завершив сеанс радиосвязи, капитан смотрит на мотострелка.
— Сегодня транспортник будет. Заодно и тебя отправим в санчасть.
В нагрудном кармане Ильдара тикают часики Ксении. Их ход становится все громче и громче. Словно отчаявшаяся хозяйка милой вещички стучит в его сердце. Какая тут санчасть после того, что произошло? Дела делать надо.
— Нужно эту банду остановить, — произносит Ильдар. — А людей наших вытащить.
Капитан недовольно качает головой. И куда лезет этот боец? Щегол еще совсем, чтобы старших учить. Командир молчит, размышляет о чем-то своем. Мысли наслаиваются друг на друга. Была колонна — расстреляли ее, людей в форме извели, уцелевших забрали с собой. Не в первый раз уже наши попадают в лапы боевиков. И ничего тут не поделаешь. В круговерти войны всегда будут попавшие в неволю.
Предположим, можно людей отбить. Да нет, нереально это… Вокруг не кино идет, а настоящая военная работа со своими проблемами и подводными камнями. Противник тоже не лыком шит, с кондачка его не возьмешь, как думали многие в начале боевых действий. Всю жизнь горцы бандитизмом занимались, далеко не школьники.
А впрочем… Чем черт не шутит? По большому счету, парень дело вещает.
Если в верхах людей не ценят, можно хоть на своем уровне за них постоять. Знать бы только их местонахождение и насколько силен враг.
Неожиданно для себя капитан начинает разговаривать с Ильдаром на равных:
— Сам об этом думаю. Только как?
— Если вы не поможете, я один пойду. Возьму тесак, которым здесь дрова рубят, и уйду.
Капитан хмыкает. Дурак, сумасшедший, герой? Или всего понемногу намешано? Что им движет? Зачем лезет на рожон? И почему он, офицер, идет навстречу сомнительным желаниям рядового?
— Не дури! Эту местность месяцами можно прочесывать. А ну постой-постой… — Капитан прищуривается. — Есть рядом старец один.
Говорят, много всего знает. Если поможет, мы ту банду накроем.
И тут до капитана доходит. У парня есть стержень. Таких людей видно сразу, и им безоговорочно веришь. Потому что сам такой.
Неравнодушный, прямой, боящийся только бесчестия. В жизни таким сильно достается. На войне же им цены нет.
Старик живет в развалинах близлежащего аула. Откуда он пришел в мертвое селение, не знает никто. Пробавляется охотой, ведет натуральное хозяйство.
В деревню бойцы входят осмотрительно, изготовившись к немедленному открытию огня. По ходу движения берут на прицел возможные огневые точки, тыл прикрывает пулеметчик. Вдруг за прошедшее время духи здесь гнездо свили? Навалятся внезапно и замесят, не то что «мама» сказать, моргнуть не успеешь. Но все спокойно.
Вот и землянка единственного жителя. Рядом с ней ухоженный огородик.
Именно с него вэвэшники постоянно покупают зелень, так и спасаются укропом и петрушкой от авитаминоза. Торчит на иссушенной жерди одинокий скворечник. Заслышав шум двигателя, старец выходит на улицу.
— Здравствуйте, — приветствует хозяина капитан. — Вот, проведать пришли.
На старике латаный-перелатанный ватный халат, седую голову венчает круглая шапочка-тюбетей. Вроде и знакомы уже не первый день, но зоркие глаза все равно внимательно ощупывают военных.
— Проходите, — наконец приглашает он. По-русски говорит чисто, без акцента. Наверное, служил в Советской Армии, потом строил города-поселки в необъятной тогда стране, поднимал целину.
В землянке капитан раскладывает на низеньком столике привезенные подарки: сухари, тушенку, чай, сахар, соль, спички, немного спирта.
Настоящее богатство для тех, кто живет в отрыве от цивилизации.
— Сегодня бой был за моим участком, — говорит капитан. — Разгромлена колонна, наши люди в плен попали. Помощи у тебя просим. Подскажи, где сейчас тех пленных искать.
Старик медленно перебирает четки. Невидящим взглядом смотрит сквозь собеседника. Что в душе у этого провидца, живущего бирюком? Не угадаешь. Хоть и продает вэвэшникам результаты своего труда с огорода, не прост старик.
