А она, Варвара, в это время стояла в кабинете у председателя сельсовета перед целой комиссией. Она была последней из тех, кого сегодня на комиссии перевоспитывали. За большим столом напротив сидели председатель сельсовета Колчин Иван Макарович, секретарь комсомольской организации Сергей Трифонов и участковый милиционер Петров Петр Фадеич. Все они должны были провести с Варварой беседу о необходимости посещать школу, поскольку после шестого класса она в школу стала ходить редко, в общем, забросила учебу, не посещала и массовые мероприятия, даже не вышла на Всесоюзный ленинский коммунистический субботник!
– Ну и что с тобой происходит, Потапова? Ты как чуждый элемент себя ведешь! В школу перестала ходить, у тебя по всем предметам пропуски и неуды! У нас в стране, между прочим, всеобщее среднее образование, а ты нам в селе все показатели за этот год портишь. Про вступление в комсомол даже и не говорю, она и в пионеры-то не пошла, отказалась красный галстук носить! Что ты тогда нам сказала, а? – нудным усталым голосом, понимая всю безнадежность своих усилий, говорил секретарь комсомольской организации.
– Что в Бога верую, а пионерам нельзя, – ответила Варвара.
– Вот! Слышите? Она и сейчас про Бога не боится нам здесь говорить! Ну полная темнота и безграмотность! Ну как ты в советской стране такая жить будешь? Нет, товарищи, надо что-то делать, у нас на глазах человек погибает! Я имею в виду, что в нем гибнет строитель коммунизма, – закончил свое выступление Трифонов.
– Да, гражданка Потапова, Варвара тебя зовут? – спросил участковый. – А кто твои родители?
Варвара опустила глаза, и веки ее задрожали.
– Товарищ Петров, нету у нее родителей, сгинули в тайге еще в войну, у дяди своего она живет, хозяйничает в доме. Он-то старик, давно бобылем живет, – объяснил, включившись в разговор, председатель сельсовета.
– Тебе сколь лет-то, Варвара? – продолжил участковый, неодобрительно глянув на председателя.
– Семнадцать.
– То-то я смотрю девка в соку, а учиться, значит, не хочешь? И что нам с тобой делать прикажешь?
Участковый смотрел строго, но в его взгляде было что-то ненастоящее, и Варвара это чувствовала. Она подняла на него глаза, и этот суровый взгляд сразу куда-то пропал. Петров замолчал, глядя в эти распахнутые зеркала чистейшей воды. Синь и глубина их отбили у него всякое желание говорить. Возникла пауза, которую вдруг разорвала сама Варвара:
– Вы, дяденьки, за меня не беспокойтесь. Я скоро замуж выйду и уеду отсель. У меня жених, фронтовик, даже медаль у него есть за смелость, вот.
– Это кто такой? – улыбнулся председатель. – Таку кралю из села уводит, а я не знаю? Нам здесь самим мужики нужны, кажный наперечет, – распалился председатель. – Пусть здесь дом ставит и живите. Правильно я говорю, товарищ участковый?
Тот, очнувшись от взгляда Варвары, согласно кивнул и вышел на крыльцо, где закурил папиросу. «Вот это глазищи у бабы, а? Да и телом хороша, справная, – думал он. – Надо еще посмотреть, что за женишок у нее».
– Ну ладно, вижу, толка от энтого разговора никакого не будет, иди, Варвара, домой и подумай. Образование-то, оно в жизни пригодится, опять же, детишек своих учить… а ладно, иди уже…
Варвара быстро вышла из правления и чуть не столкнулась на крыльце с участковым. Тот с ухмылкой уступил ей дорогу и долго смотрел вслед.
«Ох, огонь девка», – крутилось у него в голове. Он был женат, но не отказывал себе в удовольствии сходить на сторону. На его участке было столько вдов и одиноких, ну никак мимо не мог пройти. А тут такая красавица… Загорелось нутро у участкового, вернулся он в правление и два стакана воды колодезной зараз выпил, аж зубы заныли.
– Надо будет проверить ее по месту жительства, может, у них там секта какая завелась? Под носом у власти советской! – сказал он, глядя в глаза председателю.
– Петр Фадеич, да какая секта, они вон на отшибе живут, к ним и не ходит никто. – Голос председателя задрожал от волнения под взглядом энкавэдэшника.
– Вот я и проверю, работа у меня такая, Иван Макарыч! Важная, родину от всякой нечисти оберегать… Съезжу седня в район, а завтра и наведаюсь к этим богомольцам.
Вечером этого же дня Колчин пришел в дом к Афанасию Михеевичу.
– Добрый вечер, Афанасий!
– Добрый, Иван, чегой-то ко мне власть советская пожаловала, аль недоимки у меня какие нашли?
– Ладно, чего ты?
– А чего я? Ты в тридцать пятом тоже вот так пришел, а потом две коровы у меня твои товарищи увели!
– От у тебя память, а? Столь лет прошло, тож в колхоз, ты ж потом сам в него вступил!
– Увидел, что мои коровенки с голоду в твоем колхозе сдохнуть могут, вот и вступил!
– Ладно, Михеич, не серчай, то уже все быльем поросло, я к тебе вот чего зашел. Где Варька-то твоя?
– А чего тебе Варвара?
– А того, вызывали ее в сельсовет, за учебу спрос был. Там участковый до нее докопался, а она перед ним глазищами своими поводила да задницей шевельнула, он и очумел.
– Не может того быть!
