Деньги переводились не только по фальшивым документам, но и открыто. Так, Кредо-банк в 1994 году перевел в Чечню $700 тыс., а потом еще $650 тыс. И это в тот момент, когда преступная сущность режима и криминальное использование любых финансовых источников были очевидны практически для всех, кто принимал подобного рода решения.
Немалая часть из ворованных триллионов осела в карманах российских чиновников, остальная позволила Дудаеву содержать сильную армию, умело встретившую русских солдат в конце 1994 года в Грозном.
В особенности можно отметить деятельность московских чиновников, позволявших чеченцам вкладывать огромные суммы, полученные преступным путем, оплаченные жизнями людей, в экономику города. Ворье чиновное смыкалось с открытым бандитизмом. Москва наполнялась чеченскими бандами и огромным количеством вывезенного из Чечни оружия.
Москва не воспользовалась даже внутричеченскими разборками 1993 года, предпочитая бороться с собственным парламентом, как это делал Дудаев. В то время, когда противники Дудаева в Грозном организовали бессрочный митинг, Ельцин выступил со своим ОПУСом, подготавливая разгром российского парламента.
За четыре месяца ведения боевых действий в Чечне общероссийский уровень фальшивомонетчества снизился примерно на треть. Причина тому — пресечение целой индустрии изготовления фальшивых денег в Чечне. После штурма Грозного груды фальшивых купюр, которые можно было перемещать лишь бульдозером, рассеивал ветер.
С началом восстановительных работ в Чечне механизм хищений заработал с новой силой. Только предварительные расходы на восстановление (в первые четыре месяца) составили 2 трлн. рублей. Это при том, что ведение боевых действий российскими Вооруженными Силами было профинансировано государством лишь на треть. Эти деньги, как и деньги на восстановление Грозного после двух штурмов в 1996 г., можно считать по большей части похищенными.
За 1995 год доходы, полученные правительством Завгаева составили всего 95 млрд. рублей, российские инвестиции в бюджет Чечни составили почти триллион (МК 11.03.96). По уточненным данным в 1995 году Чечне было выделено 6,8 трлн рублей, а в 1996 году планами правительства России предусматривалось выделение 16,2 трлн рублей и 1 млрд. долларов (“Сегодня”, 17.04.96). Так Чечня стала не только фактором нестабильности, но и черной дырой для российских финансов. Там, где природа и история положили быть пустырю, трудом русских должна была вновь возродиться цветущая страна — заповедник бандитизма и живодерня для тех же русских.
А вот как расходовались дудаевцами украденные деньги.
Проведение митинга на площади перед президентским дворцом 7 сентября 1995 года обошлось Дудаеву в 500 тыс. долларов (РГ, 2.04.96). Единовременное вознаграждение боевика при заключении контракта колебалось от 500 до 5000 долларов, “суточные” достигали 800 долларов. Особенно ценились наемники, воевавшие в Карабахе, Абхазии, Афганистане и Боснии. Расценки за уничтожение живой силы примерно таковы — от 200 долларов за убитого российского солдата до 1000 — за офицера. Отдельные расценки установлены за уничтоженную или выведенную из строя технику федеральных войск.
В руки автору попались копии документов (трудночитаемые ксерокопии), свидетельствовавшие о расхищении средств, выделенных на восстановительные работы в Чечне.
Вот решение Арбитражного суда ЧР (дело № А-77-49-96) от апреля 1996, удостоверяющее факт приобретения филиалом “Алан” АО “Плоды” объекта незавершенного строительства. Из решения следует, что в сентябре 1991 г. на волне демократизации-приватизации данная организация заключила договор аренды недостроенного предприятия с правом последующего выкупа с Минсельхозом республики. 23 января 1992 г. выкуп состоялся, государству было выплачено 4.774.800 рублей, но оформление в собственность почему-то отложено до полного завершения строительства.
Договор купли-продажи от 29 мая 1996 г. перемещал недостроенный завод быстрозамороженной продукции из частной собственности филиала “Алам” АО “Плоды” (написание названия филиала в разных документах почему-то отличается, хотя речь идет об одном и том же) в государственную собственность. Казне это стоило 38600 млн. рублей. Со стороны государства покупателем выступило Госкомимущество Чеченской республики. Реализован ли договор, неизвестно, но его замысел прозрачен — дешево забрать у государства и дорого ему же продать.
Вот дело, похожее как две капли воды на предыдущее (дело №А-77-43-96 от 22 мая 1996). Теперь факт собственности по отношению к объекту незавершенного строительства установлен по просьбе Республиканского Центра культуры и творчества Госкома ЧР по профтехобразованию. В республике война, все архивы Центра сгорели, а сам Центр существует, демонстрирует симптомы юридического лица.
