С приходом к власти у Дудаева в полной мере проявилась чрезмерная подозрительность, завышенная самооценка. Он неоднократно публично заявлял о специальных группах Министерства безопасности России, якобы направлявшихся в Чечню с целью физического уничтожения её президента, а также о присутствии на территории республики глубоко законспирированных структур российских спецслужб, предназначенных для террористической деятельности. В одном из интервью Дудаев заявил: "Я убежден: российские власти многое бы отдали за то, чтобы на моем месте оказался другой человек. Кого угодно они могли и сломать и перетянуть на свою сторону. Но только не меня".
Подобные заявления были не только следствием характера Дудаева, но и составной частью широкомасштабной кампании по поддержанию в сознании населения образа внешнего врага, происками которого руководство Чечни объясняло провалы и неудачи своей политики.
По оценкам экспертов, поддержка Дудаева в широких слоях населения Чечни во многом была связана с его демонстративным стремлением покончить со сложившейся в республике системой выдвижения на руководящую работу по тейповому (родовому) признаку. Являясь выходцем из довольно многочисленного, но не влиятельного в республике тейпа Ялхорой, в который, помимо Дудаевых, входят Байдуевы, Гадуевы, Магомадовы, Дудаев не стал окружать себя родственниками, хотя и поддерживал с ними отношения, соблюдая местные обычаи, считался с мнением родовых авторитетов. Вместе с тем многие местные наблюдатели полагали, что нанести реальный удар по тейповым и клановым связям, системе коррупции и взяточничества Дудаев не сумел и реальная власть в значительной мере оставалась в руках теневых лидеров и структур.
Судя по многочисленным публичным заявлениям, Дудаев весьма высоко оценивал личные качества М. Горбачева, считая его последовательным реформатором и демократом. По мнению Дудаева, вся вина за ошибки, допущенные Горбачевым в период его президентства, лежит на окружении последнего, а также на российских структурах, которые "тонко все рассчитали", стремясь к неограниченной власти.
Достаточно положительные оценки давались Дудаевым и Б. Ельцину, который "шел по пути, начатому Горбачевым". Однако и в окружении Президента России, как считал чеченский лидер, "бал правят" те же лица, что и в союзном центре. Даже после неудачной попытки введения чрезвычайного положения в Чечне Дудаев не допускал публичных обвинений в адрес Президента России, возлагая ответственность за это мероприятие на Руцкого, Хасбулатова и Дунаева.
Отношения с Хасбулатовым - тема особая. В интервью журналисту С. Дмитриеву Дудаев говорил: "Признаюсь: до поры до времени я гордился, что глава российского парламента - мой соотечественник. Я даже поддерживал его в критический момент, когда решался вопрос: быть или не быть ему на столь высокой должности.
Выскажусь ещё более откровенно: Хасбулатов ради получения нынешней должности "отрабатывал" её на родном народе - ведь именно в те дни чеченская проблема стала поперек горла Российской империи. Наш соотечественник не пощадил земляков, чтобы добиться желанного кресла. Он его-таки получил. Однако я полагал, что он остановится, осознав историческую необходимость признания права нации на самоопределение. И даже не ради того, чтобы пойти на попятную по отношению к Чеченской Республике, а ради укрепления справедливости, демократии и права в самой России. Но Хасбулатов со своим упрямым чеченским характером решил иначе - идти до конца. Чего стоит только одно его устное распоряжение о выселении чеченцев из московских гостиниц?
И тогда я сказал: "Все, Руслан! Мы с тобой непримиримы!"
Нет большей опасности в политике, чем нездоровая конкуренция. Тем более если в ней присутствует национальный фактор. Грузин Сталин сводил счеты со своей нацией в 30-е годы. Или менгрел Берия. Еврей Каганович не особенно "жаловал" евреев... Председатель Президиума Верховного Совета чеченец Хасбулатов не мог смириться с тем, что, находясь на второй ступени политической лестницы в России, лидером чеченского народа все-таки является не он.
Чеченский писатель Султан Яшуркаев в радопередаче радио "Свобода" самокритично отмечает: "Чеченцы терпеть не могут начальников своей крови.
