– Кадыров – он здесь как бог, – говорит Усман. – Он понял волшебную формулу власти: сначала страх, потом деньги. Ему руки целуют. Думаешь, его за это плохим считают? Нет. Его считают своим. Какой народ, такой и премьер.
По обе стороны от трассы, ведущей в аэропорт «Северный», горят костры. По этой дороге премьер поедет в аэропорт встречать первый гражданский борт, и нельзя, чтобы его что-то огорчило. На единственном в городе КПП нас останавливают, но, услышав, что едем в аэропорт, машут рукой: езжайте. «Северный», когда-то самый крупный аэропорт на Северном Кавказе, теперь возвращает себе этот статус. Заместитель гендиректора «Стройинвестиции» Хаси Ахматукаев говорит, что аэропорт готов к эксплуатации. Его еще не приняла госкомиссия, потому что она никак не доедет до Грозного, но в ближайшие два-три дня примет. А открывать можно и сейчас.
– Как же открывать, когда еще даже внутренняя отделка не везде закончена? – говорю я.
– Вы знаете, что этот аэропорт вообще должны строить три-четыре года? – отвечает Хаси Ахматукаев. – А мы за три месяца все сделали. У нас полоса 2,5 км! Мы любые самолеты принимать можем! Завтра уже будет стоять оборудование для продажи билетов и металлоискатели. Неделю над взлеткой летает самолет – проверяет связь с наземными службами. Все работает безукоризненно.
Строитель говорит, что восстановление аэропорта обошлось в 760 млн рублей. Это не бюджетные деньги, хотя объект внесен в федеральную целевую программу восстановления Чечни.
– Под аэропорт деньги дадут только в будущем году, а наш премьер не стал ждать, взял кредит в «Россельхозбанке» под гарантии правительства, – говорит мой собеседник. – И таким образом у нас сейчас все строится.
У взлетно-посадочной полосы знакомлюсь с замминистра строительства Чечни Султаном Азимовым.
– Быстро строим? – переспрашивает он. – У нас стимул есть: Рамзан сказал, значит, надо делать. Вы были в Шатое? Мы там за два месяца больницу построили на 120 коек! Рамзан сказал: за три месяца постройте, а мы за два построили! На 108 млн рублей. Конечно, это тоже деньги Рамзана. После Шатоя сразу на Аргун переключились: жилье, мечети, Дворец культуры, две школы. Одну школу назвали именем охранника Рамзана, он погиб. Вообще, в Гудермесе, Грозном и Аргуне работ проведено на 4,3 млрд рублей. Это все внебюджетные деньги!
Я спрашиваю, почему этот день рождения так важен, что вся республика на него работает.
– Рамзан это заслужил, он вон сколько всего отстроил. Мы ему даже присвоили звание заслуженного строителя республики, – отвечает замминистра.
За все время, проведенное мною в Грозном, ни один человек не упомянул о президенте Алу Алханове. Я нигде не видела ни одного его портрета, только на одной фотографии в приемной министра строительства на переднем плане были запечатлены Владимир Путин и Рамзан Кадыров, а на заднем – президент Чечни. Было такое впечатление, будто президента Алханова просто не существует, а есть только один Рамзан Кадыров. Тем не менее многие в Чечне считают, что Кремль не даст Кадырову стать президентом.
– Кадыров пользуется бешеной популярностью, его поддерживает 90 % населения, – говорит Муса Джамалханов, бывший сотрудник временной администрации Чечни. – Если вдруг что, на его сторону под ружье встанут все эти 90 %. Он сильная личность, и поэтому вряд ли Кремль согласится с тем, что такая сильная личность будет у руля. Сейчас, когда Алханов номинально президент, а Кадыров – неформальный лидер, Кремль может сдерживать обоих. Рамзан хочет стать президентом и поэтому вынужден мириться с тем, что ему говорят. Вот после недавней перестрелки между кадыровцами и алхановцами в Кремль вызвали обоих, сделали внушение, и все стихло. Только так Москва может контролировать Чечню.
Муса давно уже не работает чиновником, и ему не надо бояться за свое кресло. Он объясняет, почему Рамзан Кадыров так популярен:
– Этот парень не боится открыто говорить такие вещи, за которые по голове не погладят. Вот недавно на пресс-конференции для иностранных журналистов сказал, что компенсации за разрушенное жилье чеченцев смешны, что в Москве квадратный метр стоит $4 тыс., а в Чечне за $10 тыс. предлагают восстановить дом – и это нереально. И он обещает людям, что будет добиваться пересмотра этих тарифов. Он говорит: почему мы добываем 2 млн тонн нефти в год, платим огромные налоги, но сами ничего не имеем, даже нефтеперерабатывающего завода, и у нас бензин стоит 20 рублей – дороже, чем где-либо на Кавказе? В Кувейте весь народ живет на доходы от своей нефти, а в Чечне этих доходов не видят. Он критикует военных. И это все находит огромную поддержку у населения. Он нашел свою нишу, как и его отец Ахмат.
