Анн строга и сосредоточена. В этой попытке подняться она увидела, что лицо Рут скорчилось от боли, когда тот начал опираться на руку. Рука, хорошо. Что-то еще? Осматривает. Осторожно. По порядку, потихоньку двигая отдельные части. Все как учил отец. И в целом, Анита результатом довольна. Ушиб на коленке, разбитая губа, а вот что с рукой пока не понятно.
– Садись. Дай руку.
У Рут нет сил сопротивляться. Да он и понимает, что это бессмысленно. В конце концов, ему помогают. И почему он не замечал раньше этих нежных рук? Явно окоченевших сейчас.
– Попробуй поднять кисть вверх. Хорошо. Вниз. В стороны. Покрути.
Парень послушно выполняет, но еле-еле. Дальше просто больно.
– Хорошо. Возможно, ничего серьезного, просто небольшое растяжение. Но нужно обязательно сделать рентген.
– Я подумаю.
– Что значит, я подумаю? Ты понимаешь, что это не шутки?
– Я не люблю больницы.
Второй. Это был второй раз, когда сказанное друг другу было чем-то очень личным. Всего несколько слов. Но как много они могут значит, как много рассказать. Анита понимающе посмотрела и промолчала, сейчас лучше промолчать. Если скажет хоть что-то, разрушит этот момент. А он почему-то стал очень дорог.
Отстегивает борд. Встает, протягивает руку. Рут смотрит, смотрит. Так глубоко и далеко в душу. Расщепляет на частицы и собирает заново. Улыбается, протягивает свою в ответ.
Медленно и аккуратно. Шаг за шагом. Они понемногу идут обратно. Анита поддерживает, Рут опирается и прихрамывает. И ощущения в этой ситуации для них настолько необычны и пугающе новы, что продолжают просто молчать. И пытаются переварить.
Даяна смотрит издалека, подбирает две доски и тихо идет следом.
От краешков стекла успели расползтись красивые белые узоры. Каждый завиток не похож ни на один другой. Можно рассматривать долго, не замечая времени, а потом удивляться, куда это оно утекло.
Или рассматривать мелкие трещинки в резинке, обрамляющей окно. Или находить монстриков в причудливом рисунке ткани, обтягивающей сидения. Кто вообще придумал такую ткань? Можно цепляться взглядом за проходящих мимо людей. Можно вслушиваться в обрывки фраз ребят, что уже сели в автобус.
Можно делать все, что угодно. Только бы не думать о том, что произошло. И о той, что сидит рядом. Не вспоминать ее беспокойный взгляд. Не вспоминать касания к руке уже согревшихся пальцев и тихий вздох. Вздох от того, что выглядит рука уже явно не в порядке. Не вспоминать касания подбородка и губы, когда та обрабатывала рану.
Но мысли лезут и лезут и лезут. Почему она так беспокоится? Она просто такая, или дело в другом? И хотелось бы спросить, узнать, получить ответ. Но почему-то так трудно открыть рот и произнести то, что важно. Невозможно. Проще, намного проще стараться не думать. И почему так страшно спросить? Боится получить какой-то ответ? Или боится, что она что-то не то подумает. А что вообще можно подумать.
И как вообще можно обо всем этом думать. Анн просто заботливая. Все. Точка. Этого достаточно. Потому, что если нет, то придется теряться в догадках. А если в них потеряешься, то найтись уже очень трудно. Где правда, а где вымысел. В конце концов, у нее есть парень. И что это за мысли такие.
Сама же Анита, не утопала ни в каких догадках. Она поняла нечто такое, что не могла уложить в своей голове. То, что она увидела и то, что она почувствовала. Не вязалось ни с планами, ни с целями, ни с пониманием жизни вообще.
В тот момент, когда она увидела Рут, лежащего на снегу.. Весь мир перевернулся. Небо стало алым, давящим. А земля пустынной. Боль зажала все внутри своими тисками. И мысли лишь об одном.
Я не хочу его потерять. Было такой странной мыслью. И теперь она звучит и звучит. Логически она понимала, что это не та ситуация, когда стоит задумываться о черной вуали. Но вдруг осознала так ярко и так четко, что влюбилась.
Нет, совсем не так, как она читала в книжках. Совсем иначе. Как-то спокойно, плавно и нежно. Но факт оставался фактом. А вот что теперь с ним делать она не знает. Абсолютно не представляет.
А потому, сидит, молчит и считает от тысячи до нуля. И старается не думать о том, что ей хочется нежно взять за руку, и пусть бы та прошла. Из внутреннего монолога ее выбивает фраза Рут:
– Ты всегда носишь с собой аптечку?
– Да. Никогда не знаешь, где она может пригодиться.
– Почему не пошла учиться на врача?
– Не могу смотреть, как люди страдают. Мне вполне достаточно просто того, что умею сейчас. Самое необходимое.
– Понятно.
– Все-таки, сходи в больницу. Правда.
– Нет, не хочу. Все не так уж и плохо. Двигаю? Двигаю. Значит заживет.
Анита вздохнула. Ну вот как, как можно вообще что-то ему говорить. И вдруг ей пришла идея.
– Хм.. Слушай, а не хочешь зайти ко мне?
– Что?
