— Только на параде надо смотреться безупречно. А женщине иногда нужно показать мужчине, как она может выглядеть после того, как особое обстоятельство растреплет ей волосы.
— Обстоятельство? — переспросил тогда я.
— Они самые. Вырастешь и поймешь, о чем я говорю, — загадочно улыбнулась мне княгиня и вернулась к своему отражению.
И сейчас я понял. Елена выглядела немного растрепанной, верхние пуговицы на вороте блузки оказались расстегнуты ровно для того, чтобы был виден кулон, который лежал в ложбинке ее груди. На щеках девушки горел румянец, который не имел ничего общего с натуральным. Уж слишком он был безупречен. Как и помада на ее губах. И тушь на и без того длинных ресницах
— Добрый вечер, Елена Анатольевна, — произнес я, и девушка широко улыбнулась.
— Добрый, Павел Филиппович.
Она сделала глоток чая и поставила чашку на стол.
Рядом с Филиппом Петровичем сидела его супруга. Я видел ее не так часто, как того требовали приличия. Но сегодня отметил, что она выглядит утомленной.
— Добрый вечер. Как вы добрались? — спросил я светским тоном.
Женщина слегка нахмурилась, будто не ожидала от меня дежурной любезности, и я добавил:
— Надеюсь, что местный свежий воздух пойдет вам на пользу.
На мгновение Маргарита Ивановна смешалась, бросила короткий взгляд на мужа, который оставался совершенно спокойным. А потом ответила:
— Спасибо. Думаю, пользу нам принесет вовсе не воздух.
И мне сразу стало легче, когда я узнал в утомленной Маргарите привычную мне острую на язык женщину.
Елена Анатольевна вежливо поинтересовалась:
— А как вам вечерняя прогулка?
Я пожал плечами:
— Хорошо. Здесь очень красиво.
— О, если хотите, я могу пригласить вас на индивидуальную экскурсию, — лукаво предложила Свиридова. — В окрестностях резиденции есть очень много интересных мест.
— Не будем вам мешать, — поспешно произнес Филипп Петрович. Он поднялся с кресла, помог встать из-за стола супруге. — Маргарита Ивановна впрямь очень устала с дороги. Хорошей всем ночи.
Женщина кивнула, одернула подол платья, и они направились в жилое крыло. За ними последовала и бабушка, оставив нас в гостиной вдвоем.
— Наслышана о разбирательстве по вашему делу, мастер Чехов, — начала Свиридова, когда Софья Яковлевна покинула гостиную. — Мне очень жаль.
Я прошел к столу, сел в одно из кресел.
— Благодарю. Надеюсь, дело быстро разрешится, и я смогу продолжить практику.
Свиридова замялась, а затем произнесла:
— Ситуация серьезная, Павел Филиппович. Вы нарушили адвокатскую этику, и теперь вашему нанимателю грозит каторжный срок.
— Я сделал это непреднамеренно, — возразил я, и гостья лукаво улыбнулась:
— В уложении нет разделения, на умысел и неосторожность, мастер Чехов. Да и скидок практикантам комиссия не предоставит.
— Но… — продолжил я, внимательно глядя на Свиридову.
Девушка удивленно подняла бровь:
— Но? — переспросила она, и я вздохнул:
— Обычно после такой речи следует «но». И предложение, от которого сложно отказаться.
Девушка закусила губу, подбирая слова. А затем произнесла:
— От вас невозможно что-то скрыть, Павел Филиппович.
— Итак, что за предложение? — полюбопытствовал я, догадываясь, что хочет сказать мне Свиридова.
— Протекцию, — просто ответила Елена Анатольевна. — Я замолвлю за вас словечко и пообещаю, что под руководством опытного наставника, начинающий адвокат больше не допустит таких ошибок. А вы перейдете в мой кабинет. До конца практики вы будете наемным работником, а после поступления в институт подпишем партнерское соглашение.
Я усмехнулся:
— И вместе, мы опутаем город своими щупальцами как спрут?
— Ну зачем так саркастично? — удивилась Свиридова. — Вы очень талантливы. Признаться, я впервые вижу человека с такой блестящей практикой. И со мной вы можете выйти на новый уровень. Не консультировать простолюдинов и бастардов. Для вас откроются дороги к крупнейшим промышленникам Империи, дворянским семьям и крупным гильдиям. И заработок там будет исчисляться уже десятками тысяч.
Я кивнул:
— Понимаю. Но, видите ли, в чем дело, Елена Анатольевна. Кто-то должен консультировать простолюдинов и бастардов.
Девушка недовольно поморщилась:
— Не понимаю этой тяги к мало оплачиваемым делам, — фыркнула она.
Я развел руками:
— Такой вот я странный человек. Если это все — прошу меня простить. Сегодняшний день выдался очень уж утомительным. А завтра в полдень будет заседание, на которое мне нужно явиться со свежей головой.
Свиридова кивнула:
— Понимаю. Мне тоже придется посетить на завтрашнее разбирательство.
Я удивленно вскинул брови:
— Вот как? Вы заседаете в большом жюри?
— Нет, — покачала головой гостья. — Я зарегистрирована как свидетель, вызванный на разбирательство вашим отцом.
