Послышался плеск, на поверхность какое-то время всплывали пузыри. А затем все стихло.
— Вроде все, — спокойно произнес я и добавил. — Наверное.
Тотемы гудели, сообщая о перегрузке. Но для убедительности, я выждал еще несколько минут.
— Может быть, объясните, что произошло? — полюбопытствовал Вальдоров.
— Мясник, которого я призвал, имеет одну неприятную способность, — начал я. — Он постоянно голоден. И не гнушается жрать все, что попадается ему на пути. Не удивлюсь, если он погрыз Минина, пока тащил его на дно. А затем они зарылись в ил. А даже если нет — со сломанным позвоночником будет тяжело всплыть.
— Это можно проверить, — вмешалась в разговор Софья Яковлевна.
Она шагнула к пробитой полынье. Провела над ней рукой, всмотрелась в черную воду. А затем обернулась к нам:
— Отпускайте тотемы, Павел Филиппович, — произнесла она, и я мигом отправил мясника в межмирье. А затем убрал тотемы. Довольно выдохнул.
Ноги подкашивались. А руки заметно дрожали от долгого использования силы. И я без сил сел на лед. Хрипло уточнил:
— Что с Мининым?
— Позвоночник у него не сломан, — ответила бабушка. — Несколько ребер. Осколки изрезали легкие. Это плюсом к тому, что твой миньон изрядно его покусал. Там целые куски плоти оторваны. Но князь не сдается. И барахтается в иле, зарываясь все глубже. Ему не на что опереться и вырваться…
— Жуткая у него будет смерть, — покачал головой я. С трудом поднялся на ноги.
— Спасибо, Павел Филиппович, — после недолгого молчания произнёс Константин. — Сегодня вы спасли мне жизнь. Дважды.
Я криво усмехнулся:
— Думаю, мы сочтемся, мастер Вальдоров. Быть может, вы покатаете меня по городу на машине с мигалкой.
Молодой мужчина кивнул, очевидно вспомнив нашу с ним поездку, в которой общение у нас не заладилось.
— А сейчас лучше сообщить, что берсерки и их отец убиты. Чтобы начать поиски этого… Цареубийцы.
Кустодий кивнул. Он вынул из кармана телефон, быстро нашел нужный номер, нажал на кнопку вызова.
— Александр Васильевич, бастарды найдены, — произнес он. — Все пятеро уничтожены. Да, вместе с Русланом Ниловичем. Хорошо… Да, княгиня и княжич Чеховы в порядке…
Он завершил вызов, убрал телефон в карман и взглянул на нас с Софьей Яковлевной:
— Пора возвращаться.
Кустодии быстро перетащили погибших братьев подальше от ледяных корок, которые уже начали таять. Тела разместили их в ряд у крайнего дома, там, где земля еще не была отвоевана болотом. Бойцы осторожно сложили руки каждого бойца на груди. Сейчас эти парни выглядели спокойными, умиротворенными. И только теперь я заметил, что хроносу, который спас жизнь Вальдорова, едва ли исполнилось восемнадцать. Он выглядел совсем юным, с бледным лицом и растрепанными волосами.
Воины сложили ладони в знаке Искупителя, склонили головы и монотонно забормотали отходную молитву. Я же поставил тотемы, зажег «Фонарь Харона», призывая окрестных призраков.
Кустодии как мотыльки стянулись на свет фонаря. Выстроились напротив меня. Бабушка взмахом руки напитала их силой, проявив в материальном мире. Я кивнул, благодаря ее, и устало произнес:
— Можете попрощаться, мастер Вальдоров.
Кустодии, которые уже закончили молиться, обернулись, взглянули на павших братьев. Живые и мертвые смотрели друг на друга. А затем, Константин шагнул к ним:
— Благодарю за службу, господа, — произнёс он, и как мне показалось, его голос дрогнул.
— Служим Императору и Империи, мастер Вальдоров, — хором ответили бойцы. И я не увидел на их лицах растерянности или сожаления за гибель. Как и сомнений. Словно они уже давно были к этому готовы.
Вальдоров кивнул, и остальные кустодии подошли попрощаться с павшими братьями. Один из них подошел к высокому парню и провел рукой по плечу призрака.
— Не говори матери, что я умер. Звони ей от моего имени. Она всегда путала наши голоса, — сказал ему погибший. — Не печалься, брат. Я подготовлю для твоего прихода место в новом мире. Там мы и встретимся.
Чуть поодаль от нас стояли духи Мининых. Четыре призрака по привычке крепко сжимали топоры, но вместо злобы на лицах было только недоумение и растерянность. Они оглядывали друг друга, словно впервые видели.
Бабушка нахмурилась, ее ладони замерцали, но я только покачал головой:
— Не надо. Разве ты не видишь, что они не несут зло.
— Ты в этом уверен? — сурово уточнила бабушка, но присмотрелась к пришлым повнимательнее. — Отвечайте, вы живете лишь битвой?
— Жили, — ответил один из пришлых, лицо которого пересекал чудовищный шрам. — Наши тела были клетками, в которых мы не принадлежали себе. Битва питала нас. Мы не имели выбора, кроме как биться.
— А сейчас? — спросила Софья Яковлевна, явно уже сомневаясь, стоит ли развоплощать призраков Мининых.
— Есть ли что-то кроме крови и боли? В других мирах? — спросил громила и переступил с ноги на ногу. — Если там все тоже, то я не хочу больше так жить. И готов пасть от руки этой ведьмы.
— Кого? — княгиня задохнулась от возмущения.
— Молодой и красивой ведьмы, — поправил его товарищ и опустил голову.
