— И запечённая рыбина, — добавил Питерский и пояснил, — Арина Родионовна очень уважает рыбку.
— Вы привезли ее из города? — уточнил Тимофей.
— Кабана добыл мастер Зимин… то есть, Морозов, — я поправил сам себя.
— А рыбку я сегодня словил в озере, — гордо заявил Фома.
— Я не особенно ловок с удочкой, — смущенно признался гость.
— Там ничего сложного, главное, наживку хорошую подобрать, — тут же принялся объяснять науку Фома. — Я растрепал початок кукурузы…
— Значит, все же привезли продукты с собой, — заключил Тимофей.
— Мы больше не участвуем в мероприятии, — напомнил я. — И думать о добыче пропитания мне хочется в последнюю очередь.
Парень вскинул ладони вверх в жесте капитуляции.
— Простите, я не желал вас задеть. К сожалению, здесь не так часто можно отведать привозные продукты. И я вовсе не стану заявлять о нарушении. Особенно, если вы не станете возражать против того, что я буду к вам порой захаживать на обед или ужин.
— На завтрак у нас сегодня были блинчики, — протянула Виноградова, которая материализовалась перед гостем. — Я сама их готовила.
— Искупитель, — пораженно ахнул парень, во все глаза рассматривая женщину.
Та же склонила голову к плечу и скрестила руки на груди, позволяя Тимофею прийти в себя.
— Простите, я не думал, что призраки такие красивые, — прервал молчание гость.
— Какой милый юноша, — благодушно улыбнулась призрачная дама. — Меня зовут Любовь Федоровна. И я буду рада угостить вас чем-нибудь вкусным. Если пожелаете.
— Не судите меня строго, — принялся оправдываться парень. — Не каждый день доводится увидеть такую, как вы.
— Вы вряд ли встретите призрака, подобного нашей хозяюшке, — насупился Фома.
— Это правда, — без ложной скромности, кивнула Виноградова. — Не все призраки способны помнить себя при жизни. Некоторые любят пить силу живых или причинять мелкие пакости.
— Зачем им это? — удивился парень.
Бухгалтер пожала плечами и устроилась на свободном кресле.
— Скука, юноша, — ответила она. — С годами существования в мире духов, она становится такой всеобъемлющей, что призраки начинают творить всякие глупости. Просто потому, что могут себе это позволить. И это не всегда идет на пользу людям. Мало кто из призраков сохраняет разум или желание думать. Со временем, большинство духов становятся почти прозрачными. У них не остается ни сил, ни желаний. Остается только одно чувство. Очень сильный голод…
На лицо Любови Федоровны набежала тень, и женщина нервно поправила локон на лбу, словно опасаясь, что на нем проявится рана.
— Добрый вечер, — послышался голос Нечаевой, и мы обернулись. Девушка вышла из дома в сопровождении Митрича и шагала по тропинке к нам. В руках Арина Родионовна держала стопку тарелок.
Миньон окинул гостя мрачным взглядом, а затем посмотрел на меня. И на лице призрака читался вопрос «не выкинуть ли этого типа за ворота»? Но я покачал головой.
— Как же у вас здесь здорово, — с детским восторгом воскликнул парень, рассматривая призраков.
— Это вы еще посуду не мыли, мастер, — простодушно проворчал Фома.
— В особо загруженные дни, — Тимофей сделал акцент на этой фразе и со значением посмотрел на меня, а затем продолжил. — Все домашние дела возлагаются на гостей резиденции. Они и готовят, и убирают. Но когда особняк пустеет, нам приходится самим себя обслуживать. Потому я часто мою за собой посуду.
— Вы не уезжаете в столицу? — удивился я. — Я думал, что в отсутствие императора резиденция пустеет. И сейчас здесь живем только мы. Да и то на время, пока ведется расследование.
Парень грустно улыбнулся
— Я давненько отсюда не выезжаю, — ответил он и добавил. — Вы не подумайте, я не жалуюсь. Здесь свежий воздух, очень много времени для тренировок. Да и учителя у меня тут просто замечательные. Но порой я очень скучаю по столице.
На последней фразе парень вздохнул и опустил взгляд. И Арина Родионовна осторожно поинтересовалась:
— Вы ведь не в ссылке?
Я ожидал шутки в ответ, но гость лишь неопределенно пожал плечами, а потом с грустью произнес:
— Я должен научиться выживанию. Отвыкнуть от слуг и от праздности. Мне это нужно, Павел Филиппович. Только когда я буду достоин, я смогу уехать отсюда. Но пока еще не пришло то самое время.
— Ужин готов, — произнес Фома, прерывая наш диалог. Слуга снял с плиты блюда. А Виноградова помогла водрузить их на стол. При виде запеченного мяса беседовать сразу расхотелось. Перед нами поставили тарелки и приборы, мы мигом приступили к трапезе.
Гость налегал на рыбу и запеченные овощи. При этом щурился от удовольствия.
— До чего же знатно приготовлено, — отметил он, расправившись с очередным куском. — Давненько мне не доводилось есть такой вкусной вещи.
— Это все травы, которые я прикупил в особой лавке у Мойки, — признался Фома, которому похвала пришлась по душе. — Там хозяйничает один старичок из южных стран. Так вот, он создает чудесные сборы, которые любое блюдо делают страсть каким вкусным. Даже Иришка моя… — парень густо покраснел и быстро поправился, — наша кухарка очень уважает эти сборы.
