Его внимание привлёк смуглый черноволосый небритый парень, стоявший в середине второй шеренги. Как и все, он пропускал мимо ушей революционные фразы, как и все, оживлялся, слыша про баб, жратву и выпивку, но, в отличие от других, его глаза начинали странно поблескивать при упоминании ножей, топоров и усекновении голов капиталистов-эксплуататоров. Перекуров решил взять его на заметку.
Ещё раз помянув жратву, выпивку и баб, старший уполномоченный ГубЧеКа закончил свою речь короткой здравицей в честь товарища Ленина и всемирной революции.
Когда наступила тишина, комиссар Митька Шнур, кое-что повидавший в своей матросской жизни, сначала ошалело мотнул головой, а потом неистово зааплодировал. Другие бойцы тоже захлопали, замахали будёновками, застучали винтовками о землю — в общем, стали различными способами выражать одобрение.
Лет пятнадцать назад Федька Перекуров, студент МГИМО, балагур и душа компании, лишь порадовался бы такому успеху своего выступления и пригласил бы слушателей в пивную за его счёт. Но с тех пор он успел уяснить, что подлинный успех в этом мире достигается не словами и речами, а деньгами, родоплеменными связями, и холодным цинизмом. Ещё раз проанализировав план операции, который уже сложился в его голове, бывший российский полковник вскинул сжатый кулак, потряс им в качестве ответного приветствия бойцам, а затем повернулся к штабу и кивнул комиссару, предлагая следовать за ним.
— Кто из бойцов лучше всего знает в лицо главаря банды? — был первый вопрос старшего уполномоченного.
— Мишку Косого-то? — переспросил Митька Шнур. — Ванятка Мохин, конечно. Они дальние родичи, и, до того, как Мишка банду организовал, приятельствовали. А потом Мишка у него невесту отбил, и они вдрызг разругались. Да вы его знаете — Ванятка с Петровичем вас сюда на телеге подвозили.
— Очень хорошо, — кивнул Ясенев-Перекуров. — Поручим ему отдельное задание: выслеживать главаря банды.
— Это он в охотку, — ухмыльнулся Шнур, — давно с ним поквитаться хочет.
— Дальше, — уполномоченный взял карандаш и нарисовал на карте, в тех местах, где дорога близко подступала к лесу, три кружка. — Вот здесь, здесь, и здесь, — он потыкал карандашом, — я бы устроил засады часовых. Поэтому, перед тем как выдвигаться основному отряду, надо послать разведчиков проверить эти места. И снять часовых, если они там будут. Нужны люди, которые умеют скрытно передвигаться и хорошо владеют холодным оружием.
На этот раз Шнур задумался. — Ахмед, Федорка и Ерёма-мясник подойдут, пожалуй, — сказал он, наконец.
— Ахмед — это черноволосый небритый парень? — вскользь поинтересовался Перекуров. — Откуда он?
— Ага. — Митька кивнул. — С Кавказа откуда-то. К нам год назад прибился после демобилизации. Сначала у солдатки какой-то жил, потом в наш отряд вступил. А что? Ножом владеет отлично, с десяти метров в доску всаживает. И тесаком махает будь здоров.
— Годится, — утвердил уполномоченный, у которого на Ахмеда уже начали вырисовываться кое-какие планы. — Фамилия его как?
Молодой комиссар наморщил лоб, подумал немного, и растерянно ответил:
— Не помню. — Он встал, вышел в соседнюю комнату, вернулся с замызганной тетрадкой, полистал её. Затем лицо его посветлело, и он объявил, водя пальцем по бумаге: — Нашёл. Ахмед Кирбазаев, двадцати трёх лет, из Дагестана. Воевал рядовым в империалистическую войну. Холост. Записано с его слов.
— Итак, дальше, — продолжил развёртывать план операции уполномоченный. — После того, как часовых снимем, отправляем основной отряд. Со стороны дороги даём несколько неприцельных очередей из пулемёта по лесу, в разные стороны, затем гоним всю банду от леса к озеру и там ликвидируем. Движемся группой. Боец Иван Мохин идёт отдельно, ищет главаря.
Полковник не уточнил, что выгнать контрабандистов из леса к озеру он хочет, чтобы отсечь их от схрона, а выследить главаря — потому что тот, как только поймёт, что дело пахнет жареным, наверняка кинется к ухоронке.
Комиссар Шнур некоторое время сопел, укладывая в голове руководящие указания и глядя на карту, но вопросов у него не возникло.
Затем тетка Маврикивна принесла чай, бутерброды, и оба командира завели разговор по душам.
— Скучно, небось, в деревне постоянно сидеть? — поинтересовался старший.
— Есть немного, — признал Митька. — Мы скачки на лошадях иногда устраиваем.
— Если операция пройдёт успешно, то всем будет поощрение от руководства. Имеются ли какие-нибудь пожелания? Кроме оружия, конечно, это само собой. Гранаты для вас я выбью, не сомневайся.
— Сапоги новые надобно бы, пар десять для бойцов. Ситцу — бабам ихним на подарки. Да и хоть занавески справить на окна. Чего-нить из мануфактуры. Может, стаканы ещё, — перечислил нехитрые пожелания деревенского люда парень.
— Доставим в лучшем виде, — заверил уполномоченный. — У вас тут должен быть представитель ЧеКа. Что-то я его сегодня не видел, — с ноткой вопроса в голосе произнёс он, меняя тему.
— Запил Егорка, — ответил Шнур, прихлёбывая чаёк. — Сейчас в белой горячке валяется.
