В январе 1928 года ряд арестованных, будучи уличенными неопровержимыми доказательствами, признались в принадлежности к антисоветской организации буржуазных специалистов, которая по заданию бывших собственников угольных предприятий Дона и Донецкого бассейна из-за рубежа тайно вела подрывную работу на углепромышленных предприятиях Юга Советского Союза. ОГПУ Северо-Кавказского края в этом же месяце доложило о «шахтинском деле» в ОГПУ Центра и ЦК ВКП(б). С начала 1928 года руководство всеми мероприятиями по раскрытию заговора буржуазных специалистов осуществлял видный деятель партии и Советского государства, преемник Феликса Эдмундовича Дзержинского на посту председателя ОГПУ СССР — Вячеслав Рудольфович Менжинский [14]. Для оказания помощи в расследовании «шахтинского дела» из Москвы был направлен в Ростов-на-Дону известный организатор и практический деятель советской юстиции, прокурор Верховного Суда СССР Николай Васильевич Крыленко, который выступал затем государственным обвинителем по делу «шахтинцев» [15].
Нити от «шахтинского дела» шли за рубеж. Еще в 1921 году эмигрантская часть торгово-промышленных кругов России, успевшая заранее перевести свои капиталы в западные страны, на созванном в Париже съезде образовала Российский торгово-промышленный и финансовый союз (Торгпром). Союз объединил около четырехсот наиболее богатых и контрреволюционно настроенных представителей русской буржуазии. Аналогичные союзы были созданы в ряде других стран и крупных городов Западной Европы, но парижское объединение признавалось центральным.
К моменту возникновения «шахтинского дела» органы ОГПУ сумели получить из-за границы подробную информацию о Торгпроме и его деятельности. Из декларации этого союза, опубликованной при его создании, видно, что своей главной задачей он ставит «участие в освобождении России от Советской власти». Торгпром имел много единомышленников на территории нашей страны, главным образом среди спецов, в прошлом близко стоявших к своим патронам.
Полученные из-за рубежа сведения подтверждали материалы следствия по делу «шахтинцев». Полномочный представитель ОГПУ по Северо-Кавказскому краю Е. Г. Евдокимов предоставил участникам пленума крайкома партии для ознакомления показания ряда арестованных, которые занимали в антисоветской организации руководящее положение. Суть их сводилась к тому, что заговорщики скрывали богатые месторождения угля от Советской власти, задерживали их разработку. В этих целях применяли разные методы, завалы, затопления, поджоги на действующих шахтах. Вместе с тем закладывали разработки в новых местах, хотя они заведомо были нерентабельными, убыточными.
В 1925—1927 годах главари шахтинской организации — бывший управляющий Донецко-Грушевским акционерным обществом Горлецкий, инженеры Матов, Сущевский, Братановский — сумели пробраться на руководящие должности в управления «Новое строительство», Донугля, Главгортопа и там проводили свою преступную работу [16]. А один из руководителей Донецко-Грушевского акционерного общества Рабинович после Шахт работал в Москве, в ВСНХ, затем в Госплане, имея отношение к планированию добычи каменного угля на Юге страны.
Когда к концу восстановительного периода торговые связи с зарубежными фирмами сделались более регулярными, участники контрреволюционной организации установили контакты с парижским центром Торгпрома и входившим в его «состав «Объединением бывших горнопромышленников Юга России», «Польским объединением бывших директоров и владельцев горнопромышленных предприятий в Донбассе», «Обществом кредиторов бывшей старой России», другими белогвардейцами, а также владельцами крупных иностранных фирм, использовав эти связи в преступных целях. От парижского центра вредители получали руководящие директивы и денежные средства для борьбы с Советской властью.
Арестованный Горлецкий объяснял на следствии, что в последнее время участники организации настолько были уверены в нападении империалистов на СССР, что решили вести себя более активно по подготовке свержения Советской власти. Они не только вели вредительскую работу на шахтах, но и закупали за границей дорогостоящее оборудование и, не используя его, припрятывали для своих хозяев на случай их возвращения. Участники организации, кроме того, всякими способами ухудшали положение рабочих, портили вентиляцию, тормозили выдачу спецодежды, срывали снабжение продовольствием и промышленными товарами, проводили контрреволюционную агитацию. Всеми этими преступлениями вредители пытались вызвать недовольство рабочих властью Советов.
