– Знаешь, – сказала Эллен, – мне кажется, наших мальчиков надо отдать на теннис.
– Зачем? Разве они хотят играть в теннис?
– Нет, но ведь это отличный вид спорта. И, кроме того, это поможет им, когда они повзрослеют.
– Поможет в чем?
– Ну, поможет сойтись с нужными людьми. Если ты хорошо играешь в теннис, то можешь вступить в любой клуб и познакомиться с разными людьми. Сейчас самое время поучиться.
– А где им брать уроки?
– Я тут как раз подумала о клубе «Филд».
– Насколько я знаю, мы не члены этого клуба.
– Но зато могли бы ими стать. Я знакома кое с кем оттуда. Эти люди могли бы дать нам рекомендацию.
– Слушай, забудь ты об этом.
– Почему?
– Прежде всего потому, что мы с тобой это попросту не потянем. Могу поспорить, что только чтобы вступить туда, придется выложить тысячу долларов. А потом еще и каждый год платить по несколько сотен. У нас нет таких денег.
– Но у нас есть кое-какие сбережения.
– Но не для уроков же тенниса! Давай не будем об этом. – Он потянулся к выключателю.
– Мальчикам было бы там неплохо.
Броуди оперся рукой о туалетный столик.
– Послушай, мы не из тех, кто играет в теннис. Это не наш круг. Мы там будем чужие. И нам там не обрадуются.
– Откуда ты знаешь? Мы ведь ни разу не пробовали туда вступить.
– Лучше оставим этот разговор. – Он выключил свет, подошел к ее кровати, откинул одеяло и улегся рядом с Эллен. – Кроме того, – продолжал он, лаская носом ее шею, – есть другой вид спорта, в котором я чувствую себя намного лучше.
– Мальчишки еще не спят.
– Они смотрят телевизор. Даже если тут взорвется бомба, они ничего не услышат. – Он поцеловал ее в шею и начал гладить ладонью ее бедра.
Эллен зевнула.
– Так хочется спать, – сказала она. – Я выпила снотворное до твоего прихода.
Броуди перестал ее гладить.
– Ну, вот какого черта?
– Я неважно спала прошлую ночь и не хотела просыпаться, если ты явишься поздно ночью. Поэтому и приняла таблетку.
– Выброшу к чертям собачьим эти таблетки. – Он поцеловал ее в щеку, хотел поцеловать в губы, но в этот момент она снова зевнула.
– Извини, – сказала она. – Боюсь, ничего не получится.
– Получится. Все, что от тебя требуется, помочь немного.
– Прости, я очень устала. Но ты… если хочешь. Я постараюсь не заснуть.
– Нет уж, – сказал Броуди и перевалился на свою постель. – Я не любитель насиловать трупы.
– Ну, это ты зря…
Броуди не ответил. Он лег на спину и уставился в потолок. Он чувствовал, что желание близости уже прошло, уступив место тупой боли.
Несколько мгновений спустя Эллен спросила:
– А как, ты говоришь, зовут друга Гарри Медоуза?
– Хупер.
– Случайно не Дэвид Хупер?
– Нет, мне кажется, его зовут Мэтт.
– Когда-то давным-давно я куда-то ходила с человеком по имени Дэвид Хупер. В кафе, кажется. Помню… – договорить она не успела, веки ее сомкнулись, и вскоре она глубоко задышала, погрузившись в сон.
В нескольких кварталах оттуда, в небольшом дощатом доме, чернокожий мужчина сидел у кроватки сына.
– Что тебе почитать? – спросил он.
– Не нужно мне читать, – ответил мальчик, которому было семь лет. – Я хочу, чтобы ты рассказал.
– Хорошо. О чем же тебе рассказать?
– Об акуле. Расскажи про акулу.
Мужчина вздрогнул.
– Да нет. Давай лучше я расскажу тебе про… медведя.
– Нет, про акулу! Хочу про акулу.
– Сказку? Однажды жил да был… Так?
– Ну, да. Однажды жила-была акула, которая ела людей…
– Ну, это не слишком интересная история.
– А почему акулы едят людей?
– Наверное, потому что они голодные. Вообще, не знаю.
– А у тебя пойдет кровь, если акула тебя съест?
– Конечно, – ответил мужчина. – Слушай, давай я лучше расскажу тебе про какое-нибудь другое животное. Если я начну рассказывать про акулу, ты потом будешь плохо спать.
– Не буду. Если бы меня попробовала съесть акула, я бы стукнул ее по носу!
– Никакая акула не посмеет тебя съесть!
– Но почему? Если я пойду купаться, то может. Разве акулы не едят чернокожих?
– Ну-ка прекрати! Больше слышать ничего не хочу об акулах! – Мужчина покопался в кучке книг на столике. – Вот. Сейчас почитаю тебе «Питера Пэна».
В пятницу днем, возвращаясь домой из Саутгемптонской больницы, Эллен заглянула на почту, чтобы купить марок и проверить корреспонденцию. В Эмити почту не доставляли на дом. Чисто теоретически срочную корреспонденцию должны были доставлять по любому адресу в радиусе одной мили от почтамта. Но на практике даже срочные телеграммы (за исключением тех, на которых стоял штемпель федерального правительства) хранились на почте до востребования.
