Человеческая болезнь полностью

– Не так ли, – второй мужчина бросил догорающий бычок в небольшую кучку грязи, а затем смачно вдавил его поглубже. Это была привычка завершать начатое без любви к природе или заботе о ней. Если бы этот человек имел такие наклонности, то перед тем, как выбросить этот бычок, он бы несколько раз плюнул на него, втоптал в грязь и ещё после этого внимательно всматривался бы в то, что от него осталось. И это при том условии, что желание курить вообще появлялось бы в его мыслях после такой неизмеримой любви. Но увы. В кармане находилась почти целая пачка сигарет «Kent». Только начатая. – Как Вы меня нашли? Мы договорились встретиться в кафе.

– А знаете, Прохор Григорьевич, – Смирнов добродушно улыбнулся, заметив это движение ногой, – я передумал. Вы видели, сколько там людей? Становится сразу же неуютно. Все толпятся, повышают тона. А мы можем обсудить всё наедине. «Более приватно». – он протянул руку, ожидая, пока её пожмут в ответ, но этого не случилось. Дёрнулся глаз, но добродушие не исчезло. До этого случая было достаточно грубиянов и необразованных людей, терпение вырабатывается с годами. Прохор Григорьевич принял закрытую позу, скрестив руки на груди. Лёгкий прищур, а затем глаза стали ползать по мужчине, буквально трогая все его доступные и недоступные места.

– Вы не ответили на мой вопрос, Пётр Яковлевич. Если один человек застал другого человека в переулке с сигаретой – это не значит, что они стали друзьями. И я не преследую такой цели, скажу сразу. Для директора алкомаркета Вы слишком приветливы и радушны. Я думал, что Вы… – Аксёнов остановился взглядом на его лице, видя заинтересованность. Если бы он промолчал, то услышал бы желание знать подробности. Совсем как детское любопытство, которое начинало раздражать. Они ведь не дети. Для чего сюсюканья и лишние вопросы? Интимность их уединения создавало впечатление свидания, вместо официальной встречи в неофициальной обстановке. Именно поэтому один из них был раздражён, а второй не видел явной проблемы, не считая бестактности и дерзкого характера, – …будете выглядеть нарядней. В костюме, например, а не в футболке и кюлотах. Вы ко всем так на встречи приходите? Или это исключение?

– Для неофициальных обстановок можно позволить себе одеваться проще. Клиенты не против. Если честно, беру с них пример. Я проходил недалеко от места встречи. Люблю приходить раньше. А тут Вы. Видимо, я не один такой. Давайте лучше займёмся делом. Время – деньги, – Пётр Яковлевич достал из-под футболки чёрную тонкую папку, открывая распечатанные копии договора и информации о фирме. Прохор в лёгком удивлении приподнял бровь. В его мыслях не было человека в футболке с папкой под ней. К чему же такая скрытность? Огрубевшие пальцы достали ручку из заднего кармана кюлотов, а затем протянули её в сторону Аксёнова. Договорный лист с бледной печатью был следующим. Сколько всего копий было распечатано, что на этот раз стало не хватать чернил? Сколько людей отказало фирме и по какой причине? Ведь работников ей категорически не хватает, раз директор ходит за каждым желающим вместе с папкой, в которой находится очередная копия…

– Обычно я читаю часами документы и всякие официальные бумажки, но сегодня мне хочется довериться интуиции, – Прохор Григорьевич впервые улыбнулся за их пятнадцатиминутную встречу, а затем прищурил глаза, перенимая доминантную позицию. – Где подписать?

Их встреча закончилась, будто воздушный поцелуй. Он есть, но его нет. Пётр Яковлевич ушёл, оставив визитку с контактными номерами и адресом фирмы. А его собеседник остался посреди переулка, как и стоял. Совсем ничего не изменилось. Если бы не визитка в руках, можно было бы подумать про галлюцинации или солнечный удар. Работа начиналась завтра, вместе с ознакомительным процессом. Хотя чему учить? Подбирать дорогой виски покупателю с толстым кошельком и толкать какой-нибудь просроченный коньяк попрошайке? Работа не пыльная, но «запарная», как выражается сейчас молодёжь. А кого сейчас вообще можно назвать молодёжью? Стариков в пятнадцать лет или подростков в двадцать три? Вопрос всегда становится актуальным, как только касается общества и психологии, буквально хватая их одновременно и засовывая в одну бочку для экспериментов. Людям настолько понравилось, когда их анализировали, что они стали фиксировать свой шаг публикой и ожидать общей оценки. Овации или осуждение? Похвалят или раскритикуют? Общество делится, оно разрывается, а затем пытается задавить своего оппонента, не согласного с их точкой зрения. Это вызывает не только бурю конфликтов, но и когнитивный диссонанс у того, кто принял нейтральную позицию и не прочь услышать речь обоих сторон, ведь иначе неосознанно получится принять участие в бесконечной войне.