Однако ни один экономист не рискнул отрицать, что война и завоевание имели первостепенное значение в прошлом и что гунны и татары, вандалы и викинги, норманы и конкистадоры сыграли огромную роль в истории. Одним из решающих факторов современного состояния человечества является то, что ему предшествовали тысячи лет вооруженных конфликтов. Несмотря на это то, что осталось и составляет суть человеческой цивилизации, не является наследием воинов. Цивилизация это достижение буржуазного духа, а не духа завоевания. Те варвары, которые вместо разбоя не начали работать, исчезли с исторической сцены. Если все же остался какой-то след их существования, то это представляет собой достижения, совершенные под влиянием покоренных народов. Латинская цивилизация выжила в Италии, во Франции и на Иберийском полуострове несмотря на все вторжения варваров. Если бы капиталистические предприниматели не сменили лорда Клайва и Уоррена Гастингса, то британское владычество в Индии осталось бы таким же незначительным историческим воспоминанием, как и полуторавековое турецкое владычество в Венгрии.
В задачу экономической науки не входит исследование попыток возродить идеалы викингов. Она просто должна опровергнуть утверждения о том, что факт существования вооруженных конфликтов сводит их учения к нулю. Относительно этой проблемы есть необходимость вновь подчеркнуть следующее.
Первое: учения каталлактики относятся не к конкретной исторической эпохе, а к любым действиям, характеризующимся двумя условиями частной собственностью на средства производства и разделением труда. Теоремы каталлактики имеют силу везде, где и когда в обществе с частной собственностью на средства производства люди не только занимаются производством ради удовлетворения своих собственных потребностей, но и потребляют блага, произведенные другими людьми.
Второе: если помимо рынка и вне рынка существуют разбой и грабеж, эти факты являются данностью рынка. Действующие субъекты должны учитывать, что им угрожают убийцы и грабители. Если убийства и грабежи превалируют настолько, что любое производство представляется бесполезным, в конечном счете может оказаться, что производительная работа прекратится, а человечество погрузится в состояние войны всех со всеми.
Третье: чтобы захватить трофеи, должно существовать нечто, что можно награбить. Герои могут жить, только пока есть достаточно буржуа, которых можно экспроприировать. Существование производителей является условием существования завоевателей. Но производители могут обойтись без грабителей.
Четвертое: разумеется, помимо капиталистической системы частной собственности на средства производства мыслимы и другие общественные системы, основанные на разделении труда. Сторонники милитаризма последовательны, требуя установления социализма. Вся страна должна быть организована как сообщество воинов, где гражданское население не имеет иной задачи, кроме как обеспечивать нужды вооруженных сил (проблемы социализма обсуждаются в части 5).
Экономическая наука изучает реальные действия реальных людей. Ее теоремы не относятся ни к идеальному или совершенному человеку, ни к призраку мифического экономического человека (homo oeconomicus), ни к статистическому понятию среднего человека (homme moyen). Человек со всей его слабостью и ограниченностью, любой человек, как он живет и действует, является предметом каталлактики. Любое человеческое действие является предметом праксиологии.
Предмет праксиологии заключается в изучении не только общества, общественных отношений и массовых явлений, но и всех человеческих действий. В этом отношении термин общественные науки и все его производные обманчивы и вводят в заблуждение.
Не существует иного критерия, который научное исследование могло бы приложить к человеческому действию, кроме конечных целей, которых стремятся достичь действующие индивиды, предпринимая определенное действие. Конечные цели сами по себе находятся вне и выше любой критики. Не требуется никого, чтобы установить, что может сделать другого человека счастливым. Сторонний наблюдатель может поставить под вопрос только пригодность средств, выбранных для достижения этих конечных целей, для достижения результата, преследуемого действующим субъектом. Только давая ответ на этот вопрос, экономическая наука может свободно выражать мнение о действиях индивидов и групп индивидов, экономической политике партий, групп давления и государств.
Произвольность выпадов против субъективных оценок других людей принято маскировать, облекая их в форму критики капиталистической системы или поведения предпринимателей. Экономическая наука ко всем подобным утверждениям относится нейтрально.
