Поскольку экономическое благо требуется не только тем, кто желает использовать его для потребления или производства, но и людям, которые желают хранить его в качестве средства обмена и в случае необходимости уступить его в одном из последующих актов обмена, то спрос на него увеличивается. Появившись, новое применение этого блага создало дополнительный спрос на него. И как в случае с другими экономическими благами, дополнительный спрос приводит к возрастанию меновой ценности, т.е. количеству других благ, предлагаемых в обмен на его приобретение. Количество других товаров, которые можно получить, пожертвовав средством обмена, его цена, выраженная в различных товарах и услугах, частично определяется спросом тех, кто желает приобрести его в качестве средства обмена. Если люди перестают использовать данное благо в качестве средства обмена, то этот дополнительный специфический спрос исчезает и соответственно падает его цена.
Таким образом, спрос на средство обмена представляет собой соединение двух частичных спросов: спроса, предъявляемого с намерением использовать его в потреблении и производстве, и спроса, предъявляемого с намерением использовать его как средство обмена[Проблемы денег, предназначенных исключительно для службы в качестве средства обмена и не приносящих никакой иной пользы, за счет которой на них мог бы предъявляться спрос, обсуждаются в параграфе 9.]. В отношении современных металлических денег говорят о промышленном и денежном спросе. Меновая ценность (покупательная способность) средства обмена является равнодействующей кумулятивного эффекта обоих частичных спросов.
Величина той части спроса на средство обмена, которая предъявляется за счет его службы в качестве средства обмена, зависит от его меновой ценности. Этот факт создает трудности, которые многие экономисты считают до такой степени неразрешимыми, что отказываются от дальнейшего развития этого направления аргументации. Это алогично, говорят они, объяснять покупательную способность денег, ссылаясь на спрос на деньги, а спрос на деньги, ссылаясь на покупательную способность.
Однако это затруднение лишь кажущееся. Покупательная способность, которую мы объясняем, ссылаясь на величину специфического спроса, это не та же самая покупательная способность, величина которой определяет этот специфический спрос. Проблема заключается в том, чтобы постигнуть, как определяется покупательная способность в ближайшем будущем, в приближающемся моменте. Для решения этой проблемы мы ссылаемся на покупательную способность в ближайшем прошлом, в только что прошедшем моменте. Это две различные величины. И было бы ошибкой в качестве возражения против нашей теоремы, которую можно назвать теоремой регрессии, утверждать, что мы движемся в порочном круге[Автор этой работы впервые разработал теорему регрессии покупательной способности в первом издании своей книги Theory of Money and Credit, опубликованной в 1912 г. (с. 97–123, английский перевод). Эта теорема подвергалась критике с различных точек зрения. Некоторые из возражений, особенно выдвинутые Б.М. Андерсоном в глубокой книге The Value of Money, впервые опубликованной в 1917 г., заслуживают тщательного исследования. Важность поднятых проблем заставляет также внимательно расмотреть возражения Х. Эллиса (Ellis H. German Monetary Theory 1905–1933. Cambridge, 1934. P. 77 ff.). Далее в основном тексте все возражения конкретизированы и подвергнуты критическому исследованию.].
Но, говорят критики, это равносильно просто отбрасыванию проблемы в прошлое, так как в настоящий момент все еще необходимо объяснять определение вчерашней покупательной способности. Если и ее объяснять, также ссылаясь на покупательную способность позавчерашнего дня и т.д., то налицо
