Человеческая деятельность полностью

Фундаментальная ошибка этого рационалистического романтизма состоит в неправильном понимании характера имеющихся капитальных благ и их редкости. Промежуточные продукты, имеющиеся у нас сегодня, были произведены в прошлом нашими предками и нами самими. Планы, направлявшие их производство, были результатом тогдашних представлений относительно целей и технологических процессов. Если мы ставим другие цели и выбираем другие методы производства, то мы сталкиваемся с альтернативой. Мы должны либо оставить неиспользуемыми большую часть имеющихся капитальных благ и начать заново производить современное оборудование, либо мы должны, насколько возможно, приспособить наши производственные процессы к специфическому характеру наличных капитальных благ. Как и всегда в рыночной экономике, выбор остается за потребителями. Покупая или не покупая, они урегулируют эту проблему. Выбирая между старым жилищем и новым, оборудованным всеми современными удобствами, между железной дорогой и автомобилем, между газовым и электрическим освещением, между хлопком и синтетическими тканями, между шелковыми и нейлоновыми чулками, они неявно выбирают между продолжением использования ранее накопленных капитальных благ и их списанием. Если старые здания, в которых еще долго можно жить, преждевременно не разрушаются и не заменяются современными домами, поскольку наниматели не готовы платить более высокую арендную плату и предпочитают удовлетворять другие желания вместо проживания в более удобных домах, то очевидно, каким образом текущее потребление обусловлено условиями прошлого.

Тот факт, что не каждое технологическое усовершенствование внедряется мгновенно повсюду, бросается в глаза не больше, чем то, что не все выбрасывают свою старую машину или одежду, как только на рынке появляется более хорошая машина или в моду входят новые модели одежды. Здесь людьми движет недостаток имеющихся товаров.

Предположим, создан новый станок, более совершенный, чем применявшийся прежде. Откажется ли завод от старых, менее эффективных станков несмотря на то, что их можно эксплуатировать и дальше, и заменит их новой моделью, зависит от степени превосходства нового механизма. Списание старого оборудования экономически разумно только в том случае, если это превосходство достаточно велико, чтобы компенсировать требующиеся дополнительные затраты. Пусть р цена нового станка, q цена, которую можно выручить за старый станок, продав его по цене металлолома, а затраты на производство одного изделия на старом станке, b затраты на производство одного изделия на новом станке без учета затрат на его приобретение. Предположим далее, что достоинство нового станка заключается только в лучшем использовании сырья и труда, а не в производстве большего количества продукции и что поэтому годовой выпуск z остается без изменений. Замена старого станка новым является выгодной, если доход z (а b) покроет затраты p q. Мы можем пренебречь списанием амортизации, предположив, что ежегодные нормы для новой машины не больше, чем для старой. Те же самые соображения верны и для переноса уже существующего завода оттуда, где условия менее благоприятны, туда, где предлагаются более благоприятные условия.

Технологическая отсталость и экономическая неэффективность это две разные вещи и их нельзя смешивать друг с другом. Может статься, что производственный комплекс, с технологической точки зрения представляющий вчерашний день, в состоянии успешно конкурировать с комплексом, лучше оснащенным или выгоднее расположенным. Все решает сравнение степени превосходства, обеспечиваемой технологически более эффективным оборудованием или более благоприятным расположением, с дополнительными затратами на перестройку. Это отношение зависит от адаптируемости соответствующих капитальных благ.