Таким образом, становится очевидно, насколько бессмысленно оправдывать новую кредитную экспансию, ссылаясь на незагруженные мощности, непроданные или, как неверно говорят, непродаваемые запасы и безработных. Начало новой кредитной экспансии натыкается на остатки предыдущих ошибочных инвестиций и неправильной политики занятости, еще не сгладившихся в ходе корректирующего процесса, и на первый взгляд исправляет соответствующие ошибки. Однако на самом деле она просто прерывает процесс корректировки и возвращение к нормальным условиям[Хайек приходит к такому же выводу несколько иным путем (Hayek. Prices and Production. 2d ed. London, 1935. P. 96 ff.).]. Существование незагруженных мощностей и безработицы не является веским аргументом против правильности теории фидуциарного кредита. Вера сторонников кредитной экспансии и инфляции в то, что воздержание от дальнейшей кредитной экспансии и инфляции увековечит депрессию, в корне ошибочна. Меры, предлагаемые этими авторами, не заставят бум продолжаться вечно. Они просто нарушат процесс выздоровления.
Исследуя тщетные попытки объяснить циклические колебания производства с помощью неденежной теории, прежде всего следует подчеркнуть один момент, который до сих пор незаслуженно игнорировался.
В свое время существовали теории, для которых процент был всего лишь ценой, уплачиваемой за получение в свое распоряжение определенного количества денег или заместителей денег. Из этого вполне последовательно делался вывод, что уничтожение дефицита денег и заместителей денег совершенно уничтожит процент и приведет к бесплатности кредита. Однако, если постигнув природу первоначального процента, не разделять это мнение, то возникает проблема, от обсуждения которой не следует уклоняться. Дополнительное предложение кредита, вызванное увеличением массы денег или инструментов, не имеющих покрытия, безусловно, в силах понизить валовую рыночную ставку процента. Если процент не просто денежный феномен и не может длительное время снижаться или устраняться совсем с помощью какого угодно большого увеличения массы денег и инструментов, не имеющих покрытия, то задача экономической науки показать, каким образом сама собой восстанавливается величина ставки процента, соответствующая неденежным характеристикам рынка. Она должна объяснить, что за процесс устраняет отклонения рыночной ставки, возникающие под действием денежных факторов, от состояния, согласующегося с соотношением человеческих оценок ценности настоящих и будущих благ. Если экономическая наука не смогла бы этого сделать, то она неявно признала бы, что процент является денежным феноменом и может совершенно исчезнуть в результате изменений в денежном отношении.
Для неденежных объяснений производственного цикла первичным фактом опыта является существование периодических депрессий. Их защитники не находят в восстановленных ими последовательностях экономических событий никакой путеводной нити, которая могла бы предложить удовлетворительную интерпретацию этих загадочных неурядиц. Они отчаянно ищут паллиативы вроде так называемой теории цикла, чтобы залатать ими свои учения.
Иное дело денежная теория, или теория фидуциарного кредита. Современная денежная теория в конце концов рассеяла все заблуждения о якобы нейтральности денег. Она неопровержимо доказала, что в рыночной экономике действуют факторы, о которых теории, игнорирующие движущую силу денег, ничего не могут сказать. Каталлактическая система, включающая в себя знание о не-нейтральности и движущей силе денег, требует ответа на вопросы, каким образом изменения денежного отношения отражаются на процентной ставке сначала в краткосрочном, а затем в долгосрочном плане. Система была бы неполноценна, если бы не могла ответить на эти вопросы. Она была бы противоречивой, если предлагаемое ей решение одновременно не объясняло бы циклические колебания производства. Даже если бы не существовало ни инструментов, не имеющих покрытия, ни фидуциарного кредита, современная каталлактика все равно вынуждена была бы поднять проблему взаимосвязи изменений в денежном отношении и ставки процента.
