Хорошо известно, что чем дольше продолжается бум, тем труднее становится купить станок и другое оборудование. Заводы, производящие эти вещи, перегружены заказами. Их клиенты должны долго ждать, пока заказанные станки будут доставлены. Это ясно показывает, что отрасли, производящие средства производства, не так быстро наращивают свои мощности, как предполагает принцип ускорения.
Но даже если ради поддержания дискуссии мы были бы готовы признать, что капиталисты и предприниматели ведут себя так, как это описывается теориями диспропорциональности, остается необъясненным, как они могут развиваться без кредитной экспансии. Борьба за дополнительные инвестиции повышает цены на комплиментарные факторы производства, а также процентные ставки на ссудном рынке. Если бы не было кредитной экспансии, то эти эффекты очень скоро обуздали бы экспансионистские тенденции.
Сторонники теорий диспропорциональности ссылаются на некоторые явления в области сельского хозяйства как на подтверждение их заявлений, касающихся недостаточной предусмотрительности, присущей частному бизнесу. Однако непозволительно демонстрировать характерные свойства системы свободного конкурентного предпринимательства, действующей в рыночной экономике, указывая на условия в сфере среднего и мелкого фермерства. Во многих странах эта сфера институционально ограждена от господства рынка и потребителей. Государственное вмешательство стремится оградить фермера от превратностей рынка. Фермеры работают не в условиях свободного рынка. Они изнежились, находясь в привилегированном положении. Сфера их производственной деятельности представляет собой, если можно так выразиться, резервацию, в которой технологическая отсталость, узколобое упрямство и предпринимательская неэффективность искусственно поддерживаются за счет несельскохозяйственных слоев населения. Если они ошибаются в ведении своих дел, то расплачиваются налогоплательщики и кредиторы по закладным.
Действительно, существует
Причины, по которым человек преодолевает отрицательную полезность труда (отказ от наслаждения свободным временем), могут быть различны.
1. Человек может работать, чтобы сделать свои тело и разум сильными, бодрыми и подвижными. В этом случае отрицательная полезность труда не является ценой достижения этих целей; ее преодоление неотделимо от искомого удовлетворения. Самый яркий пример серьезные занятия спортом без стремления к завоеванию наград и общественного успеха, а также поиск правды и знаний ради них самих, а не в качестве средства повышения собственных способностей и навыков выполнения других видов труда, преследующих другие цели[Познание не стремится к целям, находящимся вне познавательного акта. Мыслителя удовлетворяет процесс мышления как таковой, а не обретение совершенного знания, ибо это цель, недостижимая для человека.].
2. Человек может покориться отрицательной полезности труда, желая послужить Богу. Он жертвует досугом, чтобы угодить Богу и быть вознагражденным в загробной жизни вечным блаженством, а на протяжении земного пути высшим наслаждением, даруемым осознанием исполнения всех религиозных обязанностей. (Однако, если он служит Богу, чтобы достичь земных целей пропитания и успеха в мирских делах, его поведение не имеет существенных отличий от других попыток достичь светских выгод посредством затраты труда. Верна ли теория, руководящая его поведением, и материализуются ли его ожидания, не имеет отношения к каталлактической оценке его образа действий[Едва ли есть необходимость уточнять, что сравнение жажды знаний и ведения благочестивого образа жизни со спортом и игрой не подразумевает пренебрежения ни тем, ни другим.].)
3. Человек может тяжело работать, чтобы избежать еще большего зла. Он покоряется отрицательной полезности труда, чтобы забыться, спастись от гнетущих мыслей, прогнать беспокойство; для него работа это как бы завершенная рафинированность игры. Такую утонченную игру нельзя путать с просто детскими играми, приносящими одно лишь удовольствие. (Существуют, однако, и другие детские игры. Дети также достаточно искушены, чтобы предаваться рафинированным играм.)
