В соответствии с объяснениями защитников профсоюзов коллективный торг просто означает замену индивидуального торга отдельных рабочих на коллективный торг профсоюзов. В высокоразвитой рыночной экономике торги, касающиеся тех товаров и услуг, которые, являясь однородными, покупаются и продаются большими партиями, проходят иначе, чем при торговле невзаимозаменяемыми товарами и услугами. Сначала продавец или покупатель однородного товара или однородной услуги устанавливает предварительную ориентировочную цену, а затем корректирует ее в соответствии с реакцией на его предложение заинтересованных лиц до тех пор, пока не будет в состоянии купить или продать столько, сколько он планирует. Технически здесь невозможна никакая иная процедура. Универсальный магазин не может торговаться со своими клиентами. Он устанавливает цену и ждет. Если люди не покупают товар в достаточном количестве, то он снижает цену. Завод, которому требуются 500 сварщиков, устанавливает заработную плату, которая, как он ожидает, позволит нанять 500 человек. Если их оказывается меньше, это вынуждает его повысить тариф. Каждый работодатель должен повышать предлагаемую им заработную плату до тех пор, пока ни один конкурент не переманит рабочего более высокой зарплатой. Навязывание минимальных ставок заработной платы бессмысленно именно потому, что при зарплате выше этой точки не находится конкурентов, предъявляющих спрос на труд, достаточно большой, чтобы поглотить все предложение.
Если профсоюзы действительно были бы агентствами по заключению договоров, то их коллективные трудовые соглашения не могли бы поднять уровень заработной платы выше уровня, определенного свободным рынком. Пока есть безработные, у работодателя нет причин увеличивать свое предложение. Каталлактически настоящий коллективный торг не отличается от индивидуального торга. В обоих случаях последнее слово остается за теми, кто еще не нашел работу, которую он ищет.
Однако то, что профсоюзные лидеры и прорабочее законодательство эвфемистически называют коллективным торгом, имеет совершенно иную природу. Это торг под дулом пистолета; торг между вооруженной стороной, готовой применить оружие, и невооруженной стороной, находящейся под давлением. Это не рыночная сделка, а диктат по отношению к работодателю. И его результаты не отличаются от тех государственных декретов, для проведения которых в жизнь применяются полиция и уголовный суд. Он приводит к институциональной безработице.
Трактовка этой проблемы общественным мнением и огромным количеством псевдоэкономических работ вводит в крайнее заблуждение. Проблема не в праве объединения в ассоциации, а в том, должна ли объединениям частных граждан предоставляться привилегия безнаказанного применения насильственных действий. Это та же самая проблема, которая относится к деятельности Ку-Клукс-Клана.
Неверно также рассматривать этот вопрос с точки зрения права на забастовку. Проблема не в праве на забастовку, а в праве путем запугивания или насилия принуждать других людей к забастовке, а также мешать кому-либо работать на заводе, где профсоюз объявил о забастовке. Когда профсоюзы ссылаются на право на забастовку в оправдание такого запугивания и насильственных действий, то оснований у них не больше, чем у религиозной группы, если бы она в оправдание преследования раскольников ссылалась на право свободы совести.
Когда в прошлом некоторые страны отрицали право работников объединяться в профсоюзы, они руководствовались как раз идеей, что эти профсоюзы не имеют других целей, кроме как прибегать к насильственным действиям и запугиванию. Когда власти в прошлом иногда направляли свои войска на защиту работодателей, их уполномоченных и их собственности от нападений бастующих, они не были виновны в действиях, враждебных труду. Они просто делали то, что любое государство считает своей основной обязанностью. Они старались сохранить свое исключительное право прибегать к насильственным действиям.
Экономической науке нет необходимости вдаваться в исследование забастовок по поводу юрисдикции [75] и различных законов, особенно периода Нового курса в Америке, которые, по общему признанию, были направлены против работодателей и поставили профсоюзы в привилегированное положение. Имеет значение только один момент. Если государственный декрет или сдерживание и принуждение профсоюзов фиксируют заработную плату выше уровня потенциальных рыночных ставок, то это приводит к институциональной безработице.
