Антипод уменьшения долга усугубление долга посредством денежных мероприятий также имел место, хотя и реже. Однако он никогда не планировался намеренно как механизм содействия интересам кредиторов за счет должников. Всякий раз, когда так случалось, это было непредусмотренным следствием денежных изменений, считавшихся необходимыми с других точек зрения. Прибегая к таким денежным изменениям, государства мирились с их неблагоприятным воздействием на отсроченные платежи либо потому, что они считали эти меры неизбежными, либо потому, что полагали: кредиторы и должники, определяя условия договора, уже предвидели эти изменения и должным образом учли их. Самым ярким примером являются события в Британии после наполеоновских войн и после первой мировой войны. В обоих случаях Великобритания через некоторое время после окончания военных действий посредством проведения дефляционной политики возвращалась к довоенному золотому паритету фунта стерлингов. Идея осуществления замены стандарта военного времени, основанного на кредитных деньгах, золотым стандартом путем соглашения с изменениями менового отношения фунта и золота, которое уже имело место, и принятия этого соотношения в качестве нового юридически закрепленного паритета, была отвергнута. Второй вариант считался неприемлемым как форма национального банкротства, как частичный отказ от государственного долга, как умышленное посягательство на права тех, чьи права требования возникли в период, предшествовавший временной приостановке безусловной обратимости банкнот Банка Англии. Люди страдали иллюзией, что зло, причиненное инфляцией, можно исцелить последующей дефляцией. Однако возвращение к довоенному золотому паритету не могло компенсировать кредиторам ущерб, причиненный тем, что должники выплатили им старые долги в период обесценения денег. Более того, это являлось благом для всех, кто дал взаймы в этот период, и ударом для всех, кто занял в долг. Но политики, ответственные за дефляционную политику, не понимали смысла своих действий. Они не сумели увидеть последствий, которые даже им казались нежелательными, и если бы они вовремя осознали их, то они не знали бы, как их избежать. В действительности их деятельность соответствовала интересам кредиторов в ущерб интересам должников, особенно держателей государственных облигаций за счет налогоплательщиков. В 20-х годах XIX в. это серьезно усугубило беды британского сельского хозяйства, а 100 лет спустя ударило по британскому экспорту. Несмотря на это было бы ошибкой называть эти две британские денежные реформы достижением цели интервенционизма, специально направленной на усугубление долга. Усугубление долга было просто непредусмотренным следствием политики, преследовавшей иные цели.
Всякий раз, когда использовались меры по уменьшению долга, их авторы торжественно заявляли, что они никогда не повторятся. Они подчеркивали, что экстраординарные обстоятельства, которые больше никогда не повторятся, создали чрезвычайное положение, делающее необходимым применение болезненных мер, достойных решительного осуждения в любых иных обстоятельствах. Один раз и впредь никогда, заявляли они. Легко понять, почему авторы и сторонники уменьшения долга вынуждены были делать подобные заявления. Если полное или частичное аннулирование требований кредиторов становится регулярной политикой, то выдача кредитов прекратится совсем. Когда стороны предусматривают отсроченные платежи, они ожидают, что никакого аннулирования не произойдет.
Поэтому недопустимо смотреть на аннулирование долгов как на механизм системы экономической политики, которую можно было бы считать альтернативой какой-либо иной постоянной экономической организации общества. Это бомба, которая разрушает и не может делать ничего, кроме как разрушать. Если она применяется только однажды, то восстановление подорванной кредитной системы еще возможно. Но если взрывы повторяются, то это приводит к полному разрушению.
