Человеческая деятельность полностью

Термин синдикализм используется для обозначения двух разных вещей.

Синдикализм [76] в понимании приверженцев Жоржа Сореля означает особую революционную тактику, которую следует использовать для претворения в жизнь социализма. Она предполагает, что профсоюзы не должны попусту расходовать свои силы на решение задачи улучшения условий жизни наемных рабочих в рамках капитализма. Они должны принять на вооружение прямое действие, решительное насилие, чтобы уничтожить все институты капитализма. Они никогда не должны прекращать борьбу в подлинном смысле этого слова за достижение своей конечной цели, социализма. Пролетариат не должен позволить одурачить себя лозунгами буржуазии, такими, как свобода, демократия, представительное государство. Они должны искать свое спасение в классовой борьбе, в кровавых революционных переворотах и в безжалостном уничтожении буржуазии.

Эта доктрина играла и продолжает играть огромную роль в современной политике. Русский большевизм, итальянский фашизм и немецкий нацизм почерпнули в ней свои основополагающие идеи. Но она представляет собой чисто политическую проблему и поэтому в каталлактическом анализе мы можем ею пренебречь.

Второе значение термина синдикализм относится к программе экономической организации общества. Если социализм стремится заменить частную собственность на средства производства государственной собственностью, то синдикализм намерен передать права собственности на заводы рабочим, которые на них работают. Такие лозунги, как Железные дороги железнодорожникам или Шахты шахтерам, лучше всего указывают на конечные цели синдикализма.

Идеи социализма и синдикализма в значении прямого действия разработаны интеллектуалами, которых последовательные адепты любой марксистской секты не могут не определить как буржуа. А идеи синдикализма как системы общественной организации являются подлинным продуктом пролетарского разума. Он представляет собой именно то, что наивный работник считает справедливым и целесообразным средством повышения своего материального благосостояния. Устранить праздных паразитов, предпринимателей и капиталистов, и отдать их нетрудовые доходы рабочим! Нет ничего проще.

Если воспринимать эти планы всерьез, то не следует изучать их под рубрикой интервенционизма. Необходимо уяснить, что синдикализм не является ни социализмом, ни капитализмом, ни интервенционизмом; он представляет собой систему, отличную от этих трех проектов. Однако невозможно серьезно относиться к программе синдикализма, и никто этого не делает. Никто открыто не отстаивает синдикализм как общественную систему. Синдикализм упоминается в процессе обсуждения экономических вопросов только постольку, поскольку некоторые программы неосознанно содержат признаки синдикализма. Элементы синдикализма присутствуют в некоторых целях государственного и профсоюзного вмешательства в рыночные явления. Кроме того, существует гильдейский социализм [77] и корпоративизм, претендующие на то, чтобы избежать всемогущества государства, присущего социалистическим и интервенционистским авантюрам, путем разбавления их синдикалистской примесью.

Корни синдикалистской идеи следует искать в убежденности в том, что предприниматели и капиталисты являются безответственными деспотами, которые вольны вести свои дела произвольно. Эту диктатуру терпеть нельзя. Либеральное движение, заменившее деспотизм наследных королей и аристократов представительным государством, должно увенчать свои достижения заменой тирании наследных капиталистов и предпринимателей промышленной демократией. Экономическая революция должна довести освобождение людей, провозглашенное политической революцией, до высшей точки.

Фундаментальная ошибка этой аргументации очевидна. Предприниматели и капиталисты не являются безответственными деспотами. Они безусловно подчинены владычеству потребителей. Рынок представляет собой демократию потребителей. Синдикалисты хотят трансформировать ее в демократию производителей. Эта идея ошибочна, так как единственная цель и назначение производства есть потребление.