Мы можем попытаться представить мир, в котором все материальные факторы производства используются настолько полно, что нет возможности занять всех людей или занять всех людей в той мере, в какой они готовы работать. В таком мире труд имеется в изобилии; увеличение запаса труда не обеспечит никакого приращения общего количества продукции. Если мы предположим, что все люди имеют одинаковую работоспособность и прилежание, и не будем обращать внимание на отрицательную полезность труда, то труд в таком мире не будет экономическим благом. Если бы этот мир был социалистическим сообществом, то прирост численности населения считался бы увеличением незанятых потребителей. Если бы он был рыночным обществом, то ставки заработной платы не были бы достаточными, чтобы предотвратить голод. Ищущие работу люди были бы готовы работать за любую оплату, какой бы низкой она ни была, даже если она была бы недостаточной для сохранения их жизни. Они были бы счастливы еще ненадолго отсрочить смерть от голода.
Нет необходимости останавливаться на парадоксах этой гипотезы и обсуждать проблемы подобного мира. Наш мир другой. Труд более редок, чем материальные факторы производства. На этом этапе мы не рассматриваем проблему оптимального населения. Мы изучаем проблему существования материальных факторов производства, оставшихся неиспользованными вследствие того, что требующийся труд необходим для удовлетворения более насущных нужд. В нашем мире существует не избыток, а дефицит рабочей силы, и часть материальных факторов производства, т.е. земля, месторождения полезных ископаемых и даже заводы и оборудование, остается неиспользованной.
Эту ситуацию можно изменить таким увеличением населения, чтобы все материальные факторы, требуемые для производства продовольствия, необходимого в строгом смысле слова для поддержания человеческой жизни, использовались бы полностью. Но пока это не так, ее нельзя изменить совершенствованием технологических методов производства. Замена менее эффективных методов производства более эффективными не сделает труд избыточным, если существуют материальные факторы, использование которых способно повысить благосостояние человека. Наоборот, она увеличит выпуск и в связи с этим количество потребительских благ. Трудосберегающие механизмы увеличивают объем предложения. Они не являются причиной технологической безработицы[См. с. 721–731.].
Любой продукт результат применения и труда, и материальных факторов. Человек экономит и труд, и материальные факторы.
Как правило, любой труд приносит человеку удовлетворение лишь опосредованно, а именно через устранение беспокойства, обеспечиваемое результатами труда. Работник отказывается от досуга и подчиняется отрицательной полезности труда для того, чтобы наслаждаться продуктом или тем, что другие люди будут готовы дать за него. Затраты труда для работника это средство достижения определенной цели, цена, которую он платит, и издержки, которые он несет.
Однако в некоторых случаях выполнение труда удовлетворяет работника непосредственно. Он получает непосредственное удовлетворение от затрат труда. Его доход двойствен. С одной стороны, он заключается в получении продукта, а с другой в получении работником удовлетворения от процесса труда.
Иногда этот факт получает гротескное истолкование, на основе которого разрабатываются фантастические планы социальных реформ. Одна из основных догм социализма состоит в том, что труд характеризуется отрицательной полезностью только при капиталистическом способе производства, а при социализме он будет чистым наслаждением. Мы можем пренебречь излияниями бедного сумасшедшего Шарля Фурье. Но марксистский научный социализм в этом отношении ничем не отличается от утопистов. Фридрих Энгельс и Карл Каутский, одни из самых выдающихся его проповедников, прямо заявляли, что основным следствием социалистического строя будет превращение труда из страдания в удовольствие[См.: Каутский К. Социальная революция. Женева, 1903. С. 16 и далее. Об Энгельсе см. с. 552.].
