Айзек без лишних вопросов пошел в сторону лестницы, стараясь не издавать лишних звуков, и стоило ему ступить на заснеженную площадь, он побежал так быстро, как только мог. Он бежал, прижимаясь к серым домам, в надежде, что так его будет труднее заметить случайным прохожим, и, не дай боги, тем, кто объявил на него охоту.
— Блядь! Да зачем они здесь? Я же свалил из города! Оставил Оккера с его делами. Бросил Ханну! — размышлял Айзек, перебирая в голове все возможные варианты событий.
Мигом залетев в заведение Семена, он прыгнул на второй этаж, словно и не было там никакой лестницы и ступеней. Вломился в комнату, скидал в рюкзак все, что раскладывал, даже мусор оставленный от еды и перемотав свои ботинки лентой ткани быстро вернулся в обеденный зал, не обращая внимания на удивленные лица посетителей. На нем уже красовалась маска и черный шарф, подвязанные под привычным черным плащом с капюшоном. Люди видели лишь его глаза, и от этого парню становилось немного легче, ведь нет ничего омерзительнее гримасы ужаса и страха, что была сейчас натянута не его лицо под всей этой кучей ткани. Он побежал к выходу.
— А ну, стоять! — хлопнул ладонью по стойке выдачи Семен. — Минута у тебя есть. Подойди.
Айзек молча подошел к старику, пытаясь сдерживать тремор, что пробирал его тело.
— Пришли за тобой, да? — спокойным голосом спросил Семен, и как только Айзек ему кивнул тот продолжил, достав из-за прилавка увесистый мешок. — Ожидаемо… Ну что ж. Выходи через западный просвет. Там в двух часах ходьбы лес, оставленный как ловушка для ветра. Там и скроешься, а уж дальше — как пойдет. Хочешь — вернись. Не хочешь — иди дальше.
— Спасибо. Огромное. Вы добрые люди! — ответил Айзек, закидывая на плечо собранный в дорогу мешок, прекрасно понимая, что старик отдает ему в дорогу еду.
— Это все, что я могу сейчас для тебя сделать. Головорезы-то че, у Сашки?
— Да.
— Тогда беги, — говорил Семен, уже убегающему через зал Айзеку. — И это… Надеюсь, Юра хорошо тебя обучил!
Айзека хоть и удивили слова Семена, но он уже не мог оставаться там. Он опять подвергал опасности простых людей, которые были добры к нему. Он мчался через город, боясь, что когда покинет его, то уже никогда не найдет спокойного и безопасного места. Оккер знал, что парень живет рядом с Повалом, и рано или поздно они наведаются туда.
Снова снег. В этот раз сознание отключать было нельзя. Айзек мчался как угорелый, чувствуя, как воздух обжигает горло. Он бежал в сторону чернеющего леса, надеясь, что за ним туда никто не отправится. Но как только он перешагнул следы от гусениц большой машины, что приехала по его душу, понял, что надеяться на лучшее не стоит. Он быстро подобрался к опушке леса, пересек границу плотных зарослей и побрел в самую чащу, временами оглядываясь назад. Он шел, скользя между деревьев, выдыхая раскаленный воздух через шарф, как вдруг остановился.
— А дальше-то что? — думал он. — Они приперлись в такую даль за мной, даже при учете, что потеряли машину. Оторвусь в лесу — нагонят у дома. Останусь тут — будут караулить. Попрусь в Восток — найдут там. Живым или мертвым? Ну уж лучше живым.
Айзек прислонился спиной к дереву, находясь в паре сотен метров от кромки леса, и сполз на рыхлый снег. Время от времени он поглядывал в сторону города, обдумывая то, как правильнее будет сдаться, чтобы ему сохранили жизнь. А жить так хотелось. Где-то далеко его ждали люди, которые о нем беспокоятся. А он сидел тут, посреди черного леса, понимая, что ситуация безвыходная. Александр отчетливо дал понять, что эти люди опасны и вооружены. Сейчас становилось ясно, что проговаривал это он для своей помощницы, которую попросил остановить юношу, если он туда придет.
— И все-таки он мне помог. А ведь не хотел… — усмехнулся Айзек, краем уха ловя звуки рычащей техники.
Машина пробралась через редкие деревья, с хрустом уронив несколько и остановилась у самого края леса. Айзек, со своего расстояния, наблюдал через сетку деревьев, как из машины выходят три здоровых мужика. Он смотрел на них с ужасом, словно слыша, как на их перевязях и поясах звенят карабины. Что это было за оружие разглядеть было невозможно, но Айзек понимал, что, если в него прилетит хоть одна пуля — он труп. И не будет никаких спасенных жизней. Юрия с Марией в родных местах. Леса, по которому он скучает. Не будет красных берегов, что захватывали дух. И не будет Ханны, о которой он думал постоянно.
— Эй ты, живчик, выходи! Обещаю, что не буду стрелять! — начали свой путь в лес головорезы, взяв оружие на изготовку. — Ты же умный парень, все прекрасно понимаешь! Мы просто привезем тебя туда, где ты очень нужен.
Трое крепких парней, на расстоянии пары метров друг от друга приближались к Айзеку, по следам, оставленным на снегу. Айзек, потеряв всякое желание к сопротивлению, встал и вышел из-за дерева, за которым прятался, оказавшись в тридцати шагах от мужиков. Лес почти не закрывал обзор, и его тут же заметили. Тот, что был по центру, опустил свою винтовку и развел руками.