— Путешественник забрел. Не бросать же его на улице. Верно, Сема? — Александр отодвинул стул и сел за старенький столик, что находился у большого окна. Чистые стекла пропускали весь свет, что разбегался по прозрачным стенам лабиринта под названием Восток. Старик сел так, чтобы видеть все, что происходит снаружи, завороженно глядя в окно.
— У нас как раз много сегодня осталось! — радостно начал копошиться в кухне Семен.
— Исаак, это место, это заведение, оно хоть и не самое вкусное, но оно олицетворяет наш, теперь уже, небольшой город. Попробуй понять. Семен ждет меня каждый день, иногда до самой ночи, оставляет для меня еду. Если еды не остается — он готовит ее для меня. Я же, в свою очередь, каждый день иду к нему, чтобы купить у него то, что он не смог продать за день. Я плачу ему как за нормальное блюдо, хотя зачастую это остывшие объедки. Мы всегда сидим тут по вечерам и ужинаем вместе. Ты чувствуешь к чему я?
— Вы держитесь друг за друга?
— Ну и это тоже. Жизнь тут имеет свой порядок. Она устоялась, приобрела цикл. Спокойствие и стабильность, как ни крути, очень важны для людей. Вот, например, ты. Ты же не всю жизнь идешь этим путем? Когда-то, будучи ребенком, ты жил спокойно, не знал ни бед, ни ужасов мира. Тебе нравилось это.
Айзек задумался, вспоминая все годы, когда каждый день он делал одно и то же, под чутким руководством Юрия, который, в любом случае, не даст юноше пропасть. — Ну… Если подумать, то да, наверное…
— Вот, пусть и неуверенно, но ты это признал.
— Готово, Саш. Двигайтесь, — Семен в одной руке ловко принес три тарелки, и, сняв свой фартук, присел рядом с Айзеком. Он тоже был седой, но бороды у него не было. Гладкое старое лицо. Пара темных пятен красовались на его щеках, и обратив внимание на то, как годы забирают жизнь у людей, Айзеку стало грустно. Семен придвинул к парню тарелку, а позже принес стакан с горячим отваром.
— Простите, но у меня нет денег.
— Это объедки, парень. Не обольщайся, — с доброй улыбкой произнес хозяин заведения.
На тарелке, и вправду, было не пойми что. Тут тебе мясо одного животного, а рядом уже другого. Соусы разных цветов. Макароны, жареный потат и толченый потат лежали тремя разными горками. В уголке тарелки красовалась красная большая ягода. Айзек от всей души поблагодарил стариков и принялся уплетать все, что лежало на тарелке. И только доев все, что лежало перед ним, парень понял, что если бы Александр не рассказал ему про это место, про то как оно существует и держится за каждого человека, про то, как добрые старики заботятся друг о друге, то еда не показалась бы такой вкусной.
Эта магия человеческих отношений была непонятна юноше до этого момента. Быть может, поэтому вся еда рядом с Ханной была такой вкусной? Еда Берси тоже была вкусной. И старик готовил хорошо. И лишь еда в чистом поле, при долгих переходах и спешке была просто едой, нужной, чтобы дать энергию мозгу и мышцам. Сейчас парень утолял голод души.
— Ну так что, Исаак. Расскажи хоть, как так получилось-то? — спросил Александр, и Семен с интересом тоже отвлекся от еды, поставив на первый план парня.
— Как? Да не знаю. Просто людей из Пан Оптикума выгоняют на улицу, вместе с их новорожденными детьми, — начал сначала Айзек, понимая, что хоть так он отплатит старику Семену за еду. — Я был там, около пятнадцати дней назад. Около сотни мертвых семей. Они выходили из железной стены и шли вперед. Пока не умирали. А я стоял и смотрел на эти трупы. И думал…
— Так о чем же? — не дожидаясь, когда Айзек соберется с мыслями, спросил Семен.
— Несправедливо это. Ну то, что они вот так глупо умирают. Они хотели давать жизнь, а у них хотели ее отобрать. Просто… если бы этих людей можно было отправить, ну хоть в тот же Повал. Медленно умирающие старики были бы разбавлены молодыми людьми, девушками, мелкими ребятишками. Я живу рядом с этим поселением, и вижу, что с каждым годом людей все меньше и меньше.
— Так ты не о мертвых все же думаешь? — переспросил градоначальник.
— Не знаю. Это помогло бы всем. По крайней мере, я на это надеюсь.
— Я-то уж думал, что ты дурачок, что увидел впервые трупы и испугался. Знаешь, Исаак, то, что ты заботишься о близких тебе людях это здорово.
— Но ведь есть «но»?
— Но благими намерениями дорожка в ад выстлана.
— Ад? — переспросил Айзек, услышав новое слово.
— Место, куда по поверьям очень древней религии попадают грешники.
— Аааа… Так мы уже в аду!
Старики громко рассмеялись, и переглянувшись сказали. — Да какой же это ад, парень. Теплая еда и питье, безопасный город на краю мира. Люди, с которыми ты можешь пообщаться, которые помогут тебе и поделят с тобой тревоги. Это не ад! Это, просто, наша жизнь.
— За последнее время я очень сомневаюсь, что окружающим интересные чужие проблемы. Например, та, с которой пришел я.
— Ну почему же ты так? — продолжал диалог Александр, пока Семен принялся убирать со стола.
— Все, с кем я это обсуждал, говорили одно и то же, что эти люди тут никому не нужны.