Пилот кричал как не в себя. Оглушенный взрывом, что произошел прямо перед его лицом. Все его вещи были сырые от крови, она стекала по плащу на штаны, с них на ботинки, оставляла следы крупных капель на железном полу машины. Пилот был ослеплен и оглушен. Но Айзеку было его не жаль, ведь буквально час назад по нему чуть ли не очередями палили друзья этого парня, и пусть он в этом не участвовал, но вскинув винтовку и направив ее на Айзека, он моментально записался в ряды недоброжелателей.
Айзек наклонился к уху водителя и пытаясь сказать так, чтобы даже самому слышно было, прокричал. – Следующий патрон я всажу тебе в голову и уеду сам!
Водитель услышал и понял. Он выжал сцепление и дернул рычаг передач на себя. С трудом контролируя машину, он резко дернулся и автомобиля помчался назад, спиной сшибая мелкую поросль, что вибрациями отдавалась по кузову. Увидев, что машина тронулась, трое преследователей начали колошматить по ней из всего оружия, что у них было. Айзек присел, в надежде, что никого не зацепит. Он искал, чем прикрыть ослепшего водителя, но так и не нашел.
Сам он не знал, как трогаться на этой технике, и лишившись пилота – застрял бы там надолго. Достаточно долго, чтобы его убили. Умирать никто не хотел, особенно пилот, что обеими руками закрывал лицо, пытаясь остановить поток крови. Айзеку было жаль его, но он оправдывал себя тем, что ему не оставили выбора. Да и с такого расстояния вряд ли в лицо попало много дроби, а что касается тела – одежда точно остановила маленькие шарики, приняв удар на себя. Максимум синяки.
– А теперь едь вперед! – кричал Айзек на ухо водителю, заметив, что машина выехала с опушки, отдалившись от всех стоящих впереди деревьев. Тот послушно остановил машину, переткнул передачу и тронулся вперед. Машина плавно начала двигаться обратно, к бойцам, что уже встали на тропу преследования. – Быстрее!
Как только пилот переключил передачу, Айзек перегнулся через него и открыл водительскую дверь, нащупав ручку, рядом с коленом водителя. Парень сделал шаг назад и со всей силы толкнул раненного в проем так, чтобы он, миновав гусеницу, упал на мягкий снег. Так и получилось. Молодой охотник быстро занял его место, сев на намокшее от крови сидение, и выжав педаль сцепления, переключил передачу выше. Машина продолжила набирать скорость.
Теперь Айзек должен был обогнуть лес, и встать на юго-западное направление, чтобы вернуться домой. Пусть даже ненадолго. Он хлопнул дверью и промчался мимо головорезов, закрываясь за водительской бронепластиной. Он не слышал ни выстрелов, ни дроби, ни пуль, лишь чувствовал, как по корпусу машины что-то сильно бьет, его уши звенели с такой силой, что парню хотелось воткнуть в них спицы, лишь бы это прекратилось.
Маска заполнялась кровью из рассеченной брови. Парень скинул ее, брызнув скопившейся в ней жидкостью на железный пол. Лицо жутко болело, но больше всего болели пальцы правой руки. Выйдя на равнину снежной пустоши, Айзек нащупал левой рукой рычажок, что в свое время вытаскивал Берси, отвлекаясь от вождения, и потянул его на себя. Теперь, отпуская правую педаль газа – машина не сбавляла ход. Айзек мог заняться своими ранами. Он дрожащими руками достал из рюкзака мешочек с бинтами и лекарствами, что ему положила Мария и начал его потрошить. Бинты и таблетки. Стеклянная бутылка с водой, что оставил Семен. Маленький флакон резко пахнущей обеззараживающей жидкости.
В углу салона, лежа на полу, бренчал пистолет Айзека, покачиваясь из стороны в сторону. Катались две синие гильзы, и запах пороха все никак не выветривался.
– Ай, блядь! Сука, сука. Сука! – парень поливал окровавленную руку водой, чтобы рассмотреть повреждения. Рука занемела и не двигалась. В каждом пальце по дробине, в каких-то по две. Айзек отчетливо понимал, что кости сломаны сильным ударом. – Ну хоть не оторвало. Надеюсь, Мария их не отрежет.
Парень старался разговаривать сам с собой, боясь потерять сознание от болевого шока. Облив руку жгучим спиртом, он взвыл словно раненная снежная собака, и начал скулить, прижав больную руку к себе. Неуклюже намотав бинт на нее, он немного успокоился. Кровь начала пропитывать белую ткань, но вскоре остановилась. Немного посидев и переведя дух, Айзек почувствовал, как волнение подступает к горлу, и пусть во время безумного бега он мог себя сдержать, то теперь был не в силах. Он толкнул водительскую дверь и выпустил комок рвоты, что упал на гусеницу, быстро кружащуюся прямо под открытой дверью. Шок и ужас вышли наружу, и стало немного легче.
– Раз, два. Жесть. – Айзек нащупывал дробины, что разбили его маску и угодили в бровь, застряв в кости черепа. – Еще бы чуть-чуть и остался бы без глаза. Или головы. Дурак.
