Взяв в руки конвертик, на котором углем было нацарапано еле видное «при ранениях», парень достал из него две крупные таблетки, и закинув их в рот обильно залил водой. Мария оставила ему антибиотики в надежде, что они ему не пригодятся, но просчиталась, и домой эти драгоценные таблетки он не вернет. Парень сидел, скрючившись, думая о том, как достать из себя все эти стальные шарики, пока машина несла его вдаль по чистому полю. Когда закончится топливо – ему придется идти пешком, а к этому моменту нужно быть готовым. Айзек достал привычную для него обезболивающую таблетку и разжевал, наполняя рот омерзительным горьким вкусом, приводящим его в сознание. Он откинулся на сиденье, чувствуя, что устал сильнее, чем за все дни его путешествия.
– Блядь, да еще и там… – прислонился парень сырой от крови одеждой к спинке сиденья.
Долгая дорога домой началась ужаснейшим образом. Айзек лишь надеялся на то, что обратно, он доедет быстрее, чем грузовики до Ред Вотер. И что раненому окажут должную помощь. Немного расслабившись, он понял, что слюна подступает к горлу словно волна.
Манящее безумие
Стальной фургон мчался через бескрайнюю пустошь, изредка минуя черные пятна камней и валунов, что редко встречались на пути. Гусеницы вгрызались в снег, слегка проваливаясь, но не прекращали свой бег. Высоко задранная морда машины разрезала сугробы и снежные барханы, раскачиваясь, будто на воде.
Айзек открыл глаза, щурясь от яркого света, что ломился в машину через лобовое стекло. Машина ехала сама по себе, ровные поля позволяли бросить управление и сидеть, предавшись бредовому состоянию. Раны, что парень получил недавно, уже не болели. На место боли, пришло ощущение постоянного жара. Рука опухла до неузнаваемости, лицо стало шире и горячее, а что было со спиной парень и знать не хотел. Айзек мучился, то скидывая с себя накидку, то вновь надевая ее, борясь сначала с ознобом, а потом с невыносимым жаром. Слабость не давала охотнику встать и достать еду из своего рюкзака. Полуоткрытые глаза лишь устало ловили свет, с трудом напрягаясь, чтобы сфокусироваться хоть на чем-то.
– Зовешь меня, да? – пересохшим ртом произносил слова Айзек, адресованные проползающей вдалеке башне – шпилю. На горизонте, справа от него маячили стразу несколько острых, невероятно высоких построек, появляясь одна за другой. – У вас там пусто, я знаю. Тут никто не живет.
Айзек то терял сознание, то вновь приходил в него, и если первые дни пути он мог есть и пить, то сейчас силы его покинули. Он находился где-то не тут, далеко, или высоко, но не в машине, несущейся вперед. Чавкая отсыревшей от крови, больной спиной, он елозил на сиденье, хоть как-то пытаясь контролировать ситуацию, пусть даже его заплывшие глаза ничего и не видели. Дни сменялись ночами, принося кромешную темноту. Свет Айзек включать не умел, да и желания учиться у него уже не было. Он не думал ни о жизни, ни о смерти, медленно опускаясь в забвение.
– Аааау… – Айзек пытался развязать на руке бинты, которые начали очень сильно сдавливать опухшую кисть. Он хотел, было их поменять, но тремор не позволил. Он с трудом положил руку себе на живот и продолжил смотреть вдаль. Чем дольше парень смотрел, тем меньше он видел.
День за днем становилось только хуже. Айзек больше находился в полусне, чем бодрствовал, пока на горизонте не замаячили знакомые ветряки. Из последних сил он поднял левую руку и положил ее на руль. Поставить ноги на педали было нереальной задачей, и все возможные попытки просто-напросто провалились. Ветряки становились все ближе и ближе, и, если бы Айзек вел счет времени, он бы удивился, как, на самом деле, быстро он добрался, минуя все возможные трудности пути. Для самого же Айзека прошла целая вечность. В агонии он был заперт в стальной коробке, останови он которую, уже бы не двинулся дальше.
Айзек изо всех сил надавил на рычажок контроля движения, чуть замедлив ход. Парень отлип от грязного сырого сиденья, выжал среднюю педаль, и машина стала замедляться еще сильнее, пока не заглохла, совсем чуть-чуть не доехав до снежной стены. Повал был перед ним, осталось только пробраться внутрь. Айзек, совсем не отдавая себе отчета, развернулся, уперев обе ноги в сторону двери, через которую он вошел, совсем не понимая, что выйти он, мог и слева от себя, не прилагая таких колоссальных усилий. Стоило ему только встать, как ноги тут же подкосились, и он рухнул на стальной пол фургона, потеряв последнюю крупицу сознания.
Темнота длилась недолго.
– Его же ищут! – словно через толщу воды пробивался встревоженный голос Марии. – Давай подстрижем его, или перекрасим. Ну не встанет он быстро на ноги!
– Ты дура что ли? Думаешь те, кто его так отделали совсем тупые? Единственный раненый парень, в поселении с припаркованной машиной. Угнанной машиной! И ладно бы его зверье отделало, или обморозил чего. Ранения от огнестрела! – негодовал где-то в глубине черной, не отпускающей Айзека жижи Юрий.
– Так сделай что-нибудь. Отгони!
– Да черт с тобой. Отгоню! Только поставь его на ноги!
