Мы живем в эпоху киберпанка. Повсюду нас окружают высокие технологии, позволяя взаимодействовать с окружающим миром при помощи одного лишь кончика пальца, отнимая у нас необходимость в действии и тем самым угнетая наше психологическое здоровье. Осталось ли в порабощенном корпоративным мышлением обществе место для эмоций, или все наши чувства — теперь просто погрешность в статистике, помеченная тэгом "Человеческий Фактор"?
— Mario Savio 02.12.1964
Человеческий фактор.
Посреди темного люкса, расцвеченного только отсветами рекламных билбордов за окном, очертился яркий прямоугольник дверного проема, в котором силуэты столпившихся у входа людей подозрительно заглядывали в номер.
— Чисто. — После небольшой паузы сообщил человек в черных карго и маске дополнительной реальности, направляющий дуло HK MP5K в темноту.
Отодвинув солдата в сторону, Лев вошел в номер, забросил ключ-карту в слот считывателя и обернулся к оставшимся в коридоре людям. Получив допуск от системы контроля доступа, свет плавно озарил гостиную бизнес-люкса, обставленную для деловых встреч.
— Что ж, устраивайтесь. На ближайшее время наш митинг-рум перенесется сюда.
Первыми внутрь устремились солдаты Кёдан Ямабуси, безотлагательно приступив к сканированию жучков и прочих перехватывающих устройств, рисуя в воздухе замысловатые знаки антеннами детекторов электроники вокруг мебели, словно шаманы, отпускающие обряд благословения нового жилища. Рита сразу последовала за ними, рассчитывая оказаться в номере до завершения проверки. Ситуация складывалась крайне неординарная, так что не лишним было бы засветиться в какой-нибудь скрытой камере слежения до того, как ее вырубят, чтобы воспользоваться потом этим аспектом с выгодой для себя. Ненавязчивым движением она слегка дернула за рукав Франсуазу, чтобы та не осталась в коридоре. Девушка-хакер, не поднимая закрытых перламутровыми очками глаз от смартфона, как послушный мул на поводу зашагала следом. И уже потом за ними неспеша вошли вальяжные близняшки-наемницы и проныра юрист Ямабуси, напоминавший вмазанного хорька.
Рита бросила взгляд на Льва, мужчина в строгом костюме одновременно развел руками и пожал плечами, словно извинялся за возникшие обстоятельства непреодолимой силы. Этот непривычно крупный для своих манер человек всю дорогу оставался предельно тактичен и интеллигентен. Это вызывало некоторый диссонанс при его конституции тяжелоатлета, и с учетом напряженных событий последних часов, за которые они пытались избавиться от преследования. Да еще и в окружении вооруженных солдат его организации, которая скорее напоминала радикальную группировку. Так и казалось, что он должен выругаться отборным матом или плюнуть на пол, но он продолжал учтиво держаться, не оставляя не малейшего намека на невежество или мачизм. И это не было наигранной порядочностью в попытке произвести впечатление на женщин — Лев перманентно оставался сосредоточен на дисциплине, вооружении и деньгах. Складывалось впечатление, что эти простые вещи составляли его ментальную парадигму, некий личный внутренний кодекс — решение любых сложных задач сводилось к необходимому сочетанию этих атрибутов. Как робот, ей-богу.
Его солдаты, сновавшие вокруг, обследуя этот претенциозно-эклектичный номер, были совсем не такими. Бывшие вояки, нашедшие себе применение в службе безопасности обеспеченной компании, обшаривали соседнюю комнату с широкой кроватью, обставленную в строгом скандинавском стиле, глупо таращась на зеркала и светильники в своих забавных масках дополнительной реальности. Они не стеснялись в выражениях, на разные лады подозревая отель в съемках любительского видео без ведома актеров.
Пока Ямабуси изучали каждую фигурку и заглядывали в каждый горшок конференц-гостиной, где полки вполне себе западной мебели были заставлены предметами японской культуры — нэцке, вазами, бонсай — зачем-то катана стоит на подставке над широким телевизором — остальные заложники ситуации собрались в центре просторного зала, будто сканируя, в свою очередь, друг друга — пытаясь прочитать с кем застряли на неопределенный срок. Лев замер с пустым выражением на лице, уставившись куда-то в пустоту перед собой, будто его сознание отсутствовало здесь.
Зато его склизкий неврастеник-юрист, похожий на нерасторопного китайского служащего, не дожидаясь подтверждения безопасности, убежал в просторную ванную, отделанную пестрой плиткой, напоминающей яркие улицы Марракеша, едва солдаты освободили ее.
