Дэйв смотрит на Криса как на больного, уже трое из нас четверых думают — пора заканчивать с этими американскими горками, вот бы кто-нибудь повернул тормоз. В машинке на аттракционе, где в тебя врезаются все кому не лень, тряска и то меньше — только не говорите Крису. Его накрыло, он делает музыку громче, а едет потише, поездка уже не так напрягает, мы съехали с эстакады и рулим по улицам, останавливаемся на светофорах, подземка Бейкер-стрит — слева, дома — по обеим сторонам, огромные мраморные дворцы, как будто перенесенные сюда из фильмов Майкла Кейна, а где-нибудь там, в обшитом деревянными панелями кабинете, Джеймс Бонд проверяет на Манипенни, как работает шпионский отравленный гондон. Едем дальше, видим Кэпитал Радио, бесимся.
— Настройся — не нашу волну, — говорит Смайлз.
Знак показывает поворот на Кэмден Таун, и мы сворачиваем влево перед тоннелем, несёмся среди грязных стен по пыльным улицам, населённым маразматиками пополам с местными джеками-потрошителями, мимо многоэтажки и станции Морнингтон Кресент, поворачиваем на боковую улицу. Крис паркуется, мы выпрыгиваем из машины и идём, сутулясь. На главной улице мы уже вне подозрений, замедляем шаг, вполне довольные собой, сбоку из арки вываливается нечто, размахивающее бутылкой, орёт на нас, мотая волосами, слипшимися в сосульки, почти как дреды у раста-манов. Глаза у нее мутные, кожа на лице шелушится, ноги обёрнуты газетами и обмотаны верёвками. Мы уклоняемся и идём дальше, не оглядываясь, взгляд снова вниз — в Слау, где почти все местные и хорошо знают друг друга, такого не увидишь, — проходим мимо кондитерской, немного взбодрились, шутим на тему молока на губах, которое не молоко, рифмы к «звезда-поезда», хей, веселей, двери индийского ресторана выплевывают облака карри, за тёмными исцарапанными стёклами ирландского паба слышны звуки банджо и скрипки.
— Вот это он и есть, паб ИРА, — говорит Дэйв. — Этот, и в Килберне. Пэдди тут собирают деньги для террористов, а если попробуешь не дать — получишь по голове.
— В жопу их, — говорит Крис и харкает прямо на порог. — И как только никто их не выкинет отсюда. Мы живем в своей, блядь, стране. А всякие уроды взрывают тут бомбы.
Рядом есть хорошие пабы, большим пивным тут уже по несколько сотен лет. Живая история — их стены, резной потолок, старые деревянные и каменные стойки. Это лучшее, что есть в Лондоне. После музыки. Станция с бегущими во все стороны потоками людей осталась через улицу от нас, там, у входа — толпа бродяг выпрашивает мелочь. Их, наверно, человек двадцать, мужчины и женщины. У них ирландский, шотландский, северный акцент и запах старых вещей с распродажи. Мы идём дальше, к мосту через канал, мимо других пабов, проходим и сворачиваем направо, под железнодорожный мост. С улицы «Хоули Арме» не заметен, но мы были тут раньше, и вот — проталкиваемся внутрь набитого заведения.
— Твоя очередь, — говорит Дэйв Смайлзу.
— Всегда моя очередь.
Вместе со Смайлзом мы продираемся к стойке, ждем своей очереди и одновременно оцениваем обстановку. Здесь есть достаточно красивые девушки, большинству — семнадцать или больше, это нам не по карману, но все равно приятно смотреть на них и мечтать, есть панкухи в кожаных куртках, с ирокезами, чёрными или обесцвеченными волосами, но по большей части тут сидит обыкновенный народ, особенно парни.
— Тебе сколько лет? — спрашивает барменша, и Смайлз надувается, привстает на носки и понижает голос: «Восемнадцать».
— Точно?
Смайлз кивает, она ставит перед ним четыре светлых крепких, даже наливает немного выше отметки — расщедрилась, когда его не удалось смутить. Плохо, когда вот так спрашивают, сколько тебе лет, мне жалко Смайлза. Не надо ей было этого делать. Никто всё равно не слышал, тут шумно, да и у народа есть дела поважнее, но в такие моменты кажется, что весь мир за тобой следит. Тут наверняка и так много несовершеннолетних.
— Вот сука, — говорит Смайлз, когда мы возвращаемся к Дэйву с Крисом.
Стоим у стены и прихлебываем из странных прямых бокалов — всё время кажется, что они сейчас выскользнут из пальцев. Я пью быстро, могу выпить бутылку без передышки. Перед нами пара парней постарше, отхлебнув из своих бокалов, направляется к трём девушкам в модных брючках — не знаю, зачем им это надо. Конечно, если бы девчонки сами начали, я бы не отказался, но они, скорее всего, из тех, кто ходит по магазинам на Кингс-Роуд, и старше, к тому же. Никаких шансов. Чтобы так одеваться, нужны деньги. Я никогда не был на Кингс-Роуд. Странно читать про всякие модные вещи, потому что я, например, не знаю никого, кто ходил бы в синтетике. Мы не жалуемся. Хорошо, что рядом есть такие девочки. Впечатлений тут хватит лет на пять непрерывного онанизма.
— Вы посмотрите туда! — ревет Дэйв.
